Стереотипные представления о библиотекарях, хотя и встречались повсеместно, варьировались от расы к расе. У большинства птицеподобных рас, а хоть бы и у человека в его изначальном мире, на Старой Земле, библиотекари делились на две группы – отшельников и собирателей. Стереотип такого разделения происходил от прочно укоренившегося взгляда на библиотекарей как на проводников прогресса, своего рода обучающие биологические инструменты. По мере возвышения и падения цивилизаций Медленной Зоны библиотекари обрели совершенно иной статус: наравне с археологами они стали героями каждого следующего возрождения той или иной цивилизации на руинах ее предшественницы. Именно
Разумеется, в Запределье вообще и на Сьяндре Кей в частности профессия библиотекаря была лишена такого романтического оттенка. Запределье, где скорость света не была пределом, вмещало миллиарды свободно диффундирующих друг сквозь друга цивилизаций. Местные катаклизмы, даже гибель одной-двух звездных систем, никогда не влекли за собой Темные Века. В Запределье термин
Теперь же, проведя десять лет в Изгнании, Равна поневоле переключилась в классический режим Библиотекаря-Героя, да вдобавок масштаб ее деятельности намного превзошел все примеры прошлого. На Маршрутизаторе архив «Внеполосного-II» можно было бы сравнить в лучшем случае с корявым наброском ручкой на салфетке, но емкость его в миллион раз превосходила все доступные прежним цивилизационным реконструкторам источники, ведь «Внеполосный-II» был придонным тральщиком и его построили с расчетом на длительное пребывание в случайной ловушке Медленной Зоны, где скорость света была универсальным пределом скорости распространения информации, а любое путешествие грозило обернуться многовековым одиночным скитанием.
Крохотный корабельный архив вмещал рецепты технологических достижений мириадов рас Медленной Зоны вместе с образцами их планировочного программного обеспечения. Равна на Вершине Запределья работала с программами, после которых корабельные выглядели набором детских игрушек. И все же под чутким, терпеливым руководством специалиста уровня Равны Бергсндот игрушки эти могли принести неоценимую пользу.
У земного человечества ушло четыре тысячи лет на то, чтобы от выплавки железа перейти к полетам в межзвездном пространстве. Большей частью продвижение это имело хаотичных характер, но в катастрофах и войнах, последовавших затем, люди повели себя так же, как и прочие расы. Не раз и не два они вбомбили себя в Средневековье, иногда в каменный век, иногда – к счастью, лишь в нескольких мирах – в небытие. Но – по крайней мере там, где человечество вообще выжило, – обратный путь к технологии отличался от первоначального восхождения. Как только археопрограммисты раскапывали нужные библиотеки, стремительно – за пару столетий – развертывалось Возрождение. Располагая таким сокровищем, как архив «Внеполосного-II», Равна надеялась сократить этот срок до столетия. «Да что там, до трех десятилетий, если неудачи обойдут меня стороной!»
Тем вечером в «Знаке богомола» неудача показала зубки – выяснилось, что она все время подстерегала Равну. «Как я могла все проглядеть?» Этот вопрос теперь мучил Равну постоянно. Дети расспрашивали ее обо всем. Не раз она – вместе с Когтями – пересказывала им историю Битвы на Холме Звездолета и победы в ней. Они устраивали Детям экскурсии на Луга Смерти, чтобы те своими глазами увидали землю, на которой Стальной Владыка истребил половину Детей. Но о другой половине истории битвы – о том, как Фам остановил Погибель и чем за это расплатился, – Дети могли узнать только от Равны. А как много вопросов касалось именно этой части и всего, что происходило с их родителями на пути к катастрофе! Дети пришли из мира, где у них были семьи и друзья, в мир, где их окружали Когти и имелся единственный взрослый. Им оставалось полагаться на ее рассказы о случившемся. «Равна, ты идиотка, если вообразила, что им этого будет достаточно».
А теперь сомнения Детей обрели воплощение. Теперь они соорудили нечто, именуемое Группой Изучения Катастрофы.
