— В свое время Старнис, тогда еще граф Виастро, назвал военачальника Тейвора дураком, поскольку разработанная тем военная реформа не оставляла в этом никаких сомнений. Несмотря на справедливость обвинения, ума не драться на дуэли Тейвору хватило. Если Виастро отдадут военачальнику, который с тех пор не поумнел, Старнис взбунтуется, и будет прав. Если же он будет знать, что графство в надежных руках — пойдет, куда отправят. А урок, ваше величество, заключается в том, что вы всегда должны знать, кого из вашего окружения считают дураками, и чем они заслужили такую честь. Порой стоит прислушаться к гласу народа.
Отпустив министра, Саломэ устало откинулась на спинку кресла. Она не сомневалась, что Чанг знает больше, чем говорит. Но дальнейшие вопросы нужно задавать магистрам. А у нее не хватит смелости спросить госпожу Илану, почему магам было так важно посадить на трон незаконную дочь Ланлосса Айрэ, и тем паче она не посмеет поинтересоваться, почему Энрисса знала не только кто сядет на трон после нее, но и когда это произойдет.
Наместница вышла из кабинета и быстрым шагом, почти бегом, зашла в часовню. Мраморная статуя короля на гранитном пьедестале казалась живой: нежный розовый оттенок на щеках и губах, голубые прожилки на закрытых веках… нужно было присмотреться, чтобы заметить, что широкая грудь неподвижна, не вздымается при вздохе. Нужно было коснуться прохладного камня рукой, чтобы удостовериться — король мертв.
Она долго молилась, позабыв о времени, не чувствуя голода, не обращая внимания на боль в занемевших коленях. Просила Творца сжалиться над ней и вернуть короля с неведомых путей, куда уходят бессмертные. Молила Семерых заступиться за нее перед Творцом, если тот, по каким-то своим, непостижимым причинам не желает проявить милосердие. Умоляла короля придти, избавить ее от одиночества, прогнать все сомнения, признавалась, сквозь слезы, как тяжело ей сохранять веру.
И, когда она совсем уже отчаялась, он появился. Она сидела на коленях у своего короля, совсем как в детстве. Он гладил ее волосы, утешал, говорил, что ждать осталось совсем недолго, что он уже в пути. И никогда еще его голос не казался ей столь убедительным, ладони столь теплыми, дыхание таким жарким. Она вновь обрела надежду.
— Она сомневается. Мы не можем больше ждать.
— Время еще есть. Смертные неохотно расстаются с надеждой. Не будем торопиться.
— А если она догадается?
— Она слишком хочет верить.
Рэйна стояла у стены, стараясь слиться с ней, стать маленькой и незаметной. Она ненавидела балы. Каждый раз тетушка заставляла ее влезать в расфуфыренные платья, сокрушаясь, что на племянницу что ни надень — толку не будет, только зря деньги тратят на модисток. Накручивала тонкие пепельные волосы на папильотки, порой вырывая с корнем, а однажды, заметив на лице девушки чернильное пятнышко, послюнявила палец и стерла его… Рэйна с трудом сдержала тошноту. Потом они ехали в тесной карете, туда с трудом помещались пять дам — тетушка, три ее дочери и племянница. Пышные юбки мялись, оборки застревали в дверце, кузины переругивались, а Рэйна жадно хватала ртом спертый воздух, чувствуя себя рыбой, взятой за жабры.
Сегодняшний бал вызвал в доме еще больший переполох, чем обычно. Дядюшка, в качестве последнего средства, решил представить племянницу ко двору. Две недели ее таскали по портнихам, сокрушаясь, что такие фигуры нынче не в моде, что ей совершенно не идет розовый цвет дебютантки, что у нее слишком большие руки, а бальные перчатки в этом сезоне без пальцев… и так без конца. Словом, в Рэйне не было ничего хорошего.
И вот настал день бала. Девушка никогда раньше не была в королевском дворце и с радостью бы улизнула из танцевальной залы, прошлась по коридорам, посмотрела картины и фрески. Но тетушка бдительно стояла на страже, не сводя с племянницы глаз. Она словно ждала чего-то, против обыкновения не мешая Рэйне жаться к стене, не улыбалась заискивающе проходящим кавалерам.
Девушка не хотела думать о причинах, она безучастно стояла у стены, опустив голову, и мечтала, чтобы этот бал поскорее закончился. Она так сосредоточилась на подсчете прожилок на мраморном полу, что не заметила, как к ней подошел мужчина и, слегка наклонив голову, пригласил на танец. Первым побуждением было отказаться, но гневный, и в то же время испуганный взгляд тетушки не оставлял выбора. Рэйна обреченно приняла предложенную руку.
Партнер уверенно вел ее в танце, не пытаясь завязать разговор, но она чувствовала на себе его внимательный взгляд и, в нарушение всех правил приличия, требующих от девушки скромности, подняла голову. Ну что ж, кавалер ей, против обыкновения, достался завидный — стройный, черноволосый, черноглазый. Светлый голубой камзол с серебряной отделкой подчеркивал смуглую кожу. Рэйна подумала, что он, должно быть, южанин, и недавно при дворе, еще загар не сошел. Музыка смолкла, но молодой человек не проводил ее назад к тетушке, а отвел в сторону:
