Если рассматривать грядущего Эвои Траэтаада как космического противника, полную противоположность и зеркального двойника Амей Коата - не окажется ли, что в силу своей природы он тоже несёт в себе сущность Змея? И если эта непостижимая сущность в какой-то мере родственна тем огнедышащим тварям на древнем рисунке - не станет ли она единственным соразмерным оружием против воздушных воинств Ангела Хаоса, последней надеждой человечества? С глубочайшим изумлением Фран замечает, что в ней довольно отваги, чтобы встретиться лицом к лицу с этой мыслью. И неожиданно понимает про себя ещё одну вещь - ей не придётся определяться, какую сторону занять в Последней Битве. Когда она успела сделать выбор? Или этот выбор сделан за неё? Кем же? Богами? Пророками? Алмой, что баюкала её, малышку, прижимая к мягкой груди - первой, кто верил в неё? Мертвецами, встретившими в этом огромном склепе? Ясно одно - пока она помнит себя, пока себе принадлежит - принадлежит она и к человеческому роду. Ей есть что защищать. Она будет помнить об этом, даже когда превратится в чудовище. Будет помнить, даже под пристальным взглядом Принца - сегодня она впервые поняла, что ей достанет сил отказаться от этой любви. Пока она помнит себя - но с этим больше не будет проблем, правда, Энтреа?
Фран не сразу замечает, что многие рисунки подписаны, но она не знает языка: похожие буквы попадались ей на камнях и столбах вдоль Дороги. Но только рядом с последним наброском, небольшим, низко расположенным, сделанным уже слабеющей рукой, слова собираются в столбик, напоминая стихотворные строфы. Тонко и чисто очерчен углём нежный девичий профиль. Фран смотрит на эту последнюю линию и понимает, что было в сердце, умолкшем тысячи лет назад. И неровный, немного безумный ритм непонятных стихов возникает в её душе, а ещё чуть позже сквозь ритм пробивается смысл, становится ясно - звучит колыбельная. Накатывает волна непрошенного транса, завладевает сознанием Фран, и пока она борется с наваждением, не желая впускать в себя всю полноту той давней трагедии, её ум всё-таки исхитряется ухватить за хвост последние строчки и они навсегда остаются внутри будоражащей странной занозой.
И из этой подземной спаленки
Прорастёшь прямо в сад таинственный.
С диким камнем во тьме ласкаются
Корни розы моей единственной -
В кольцах пальчики.
И сразу после этого Фран находит алтарь. Он был здесь всё это время, однако только теперь получилось его распознать: над камнем, залитым расплавленным воском, оказалась начертана молитва Господу Адомерти. Здесь чувствуется какое-то движение воздуха - должно быть, в давние времена тут ярче горели огни. С трёх сторон алтарного камня выбито изображение креста - древнейшего из известных людям символов Создателя. Берад носил кольцо с таким знаком. Фран как-то спросила, что оно означает. Священник ответил, что древние люди так рисовали солнце. Источник жизни, небесный огонь, воплощение неиссякающей порождающей силы. Но эти древние люди явно думали как-то иначе. Их крест отличается от привычного: перекладина выгнута вверх, словно крылья взлетающей птицы.
Посередине алтаря лежит предмет, накрытый вышитой тканью. Очертания креста на плате выложены жемчугом, письмена вокруг призывают Спасителя. Присмотревшись, Фран видит, что выгнутая вверх перекладина шитого золотом креста заключает в себе очертания дуги напряжённого лука. Лука, готового выпустить стрелу прямо в небо.
"Эвои Траэтаад, приди. Порази разящего змея. Освободи нас от зла. Целым сделай разбитое. Верни нас Отцу". Ткань расползается, сыпется из рук, когда Фран поднимает её. Жемчужины стучат по каменному полу. Эта вещь словно ждала её сотни и сотни лет. Наконечник стрелы из прозрачного серого камня. Сколько их будет ещё, этих реликвий?
Потянувшись было вперёд, рука Фран нерешительно замирает.
Слишком быстрый ответ на её недавние мысли.
Есть в этом какое-то принуждение, как будто кто-то подталкивает её в спину.
Только что она была готова встретить свою судьбу, а теперь усомнилась.
Неожиданно для себя самой, Фран делает то, чего стеснялась с самого раннего детства. Она опускается на колени и начинает молитву.
О чём она просила Небеса? Сначала она и сама не знала. Просто вдруг поняла, что там, наверху, кто-то тоже может верить в неё и почему-то теперь ей не страшно предстать перед безмолвным взыскующим взором. Всё запретное, тёмное и странное в её душе никуда не исчезло, но как-то сдвинулось с прежнего места - и больше не было ей оковами.
И теперь она молила не оставлять её наедине с этой новой свободой. Первый раз в своей жизни Фран была совершенно свободной и больше всего на свете желала это сберечь. Но самой ей не справиться, да. Множество непонятных сил стремятся сделать её орудием, однако орудием ей становиться нельзя. Даже орудием Божьей Воли.
Не для того вложено в неё дикое, чуткое сердце, дан непростой норовистый ум, чтоб облечься назначенной ролью и отдаться потоку судьбы. Там, на алтаре, ждёт новая из определённых ей ролей. Но что-то в душе отвергает и этот выбор.
