Наступил 1917 год. После окончания учебного года в Первом кадетском корпусе в Петрограде кадеты стали разъезжаться на каникулы. Как раз в это время началась революция, в Петрограде было повышенное настроение, и большинство уезжало на юг: на Дон, Кубань, в Крым, на Кавказ. Я то же самое, уехал на летние каникулы на Дон. Отец остался в Петрограде, а я с матерью, братьями и сестрой весело проводили время в станице. Отец писал из Петрограда, что там очень неспокойно, что начинается преследование офицеров и что он скоро тоже приедет к нам. Наступила осень, пора было начинать ученье, но для этого нужно было ехать в Петроград, ехать туда мы рисковали, потому что не имели от отца никаких вестей. Наконец мы получили от него письмо, где он пишет, чтобы мы остались в Новочеркасске. Меня устроили в Донской кадетский корпус, который произвел на меня очень благоприятное впечатление. В нем я провел лучшие свои годы. Мне очень понравилось дружеское отношение кадет между собой, их радостное настроение, их песни, их обычаи. Я скоро сдружился со всеми, и началось для меня лучшее время. Учился я довольно хорошо, в противоположность петроградскому корпусу, где я был всегда последний ученик. Так наступила зима. Дошли тревожные вести, что Дон готовится к войне, что произошел разрыв с Петроградом, что Корнилов пробирается на юг, что в Петрограде происходит избиение офицеров, большими эшелонами бегут они в штатском платье на юг. Наконец началась война, стали образовываться партизанские отряды из ученической молодежи. Большинство кадет шестого и седьмого класса ушли тоже в отряды. И часто видел, как идут партизаны в гимназических и кадетских фуражках по улицам с песнями «смело мы в бой пойдем», и так самому хочется уйти вместе с ними.
Наконец приехал из Петрограда отец, и мы были очень рады, потому что не видались с ним почти целый год. Началось в Новочеркасске смутное время, говорят, что близко большевики, что на фронте неудачи. И вот как-то вечером по Новочеркасску пронеслась печальная весть, что застрелился атаман Каледин. Около двора собираются печальные толпы казаков, все невольно спрашивают друг у друга, что будет дальше. Атаманом выбирается Богаевский. Но прошло недолго, как дошли вести, что большевики с часу на час могут вступить в Новочеркасск. Началась в городе паника, все, кто не желал оставаться в городе, шли в здание юнкерского училища за винтовками и отправлялись оттуда за город, где собирались в поход. К вечеру город опустел, на окраинах началась тихая стрельба, в Новочеркасск вступил Голубов с казаками. У всех было жуткое настроение, все чего-то ждали. На следующий день пришли настоящие большевики с Подтелковым, начались расстрелы. Расстрелян был походный атаман Назаров, который не пожелал оставлять родных пределов, и тело его валялось за мельницей у вокзала. Мы жили в это время против городской больницы, где лежали раненые партизаны, которых не успели вывезти. С утра стали выводить их на улицу, а кто был тяжело ранен – выносить на носилках в нижнем белье. На их лицах было изображено страдание, их сажали под конвоем на извозчиков и увозили в балку, где и расстреливали. Начался период страшного времени, когда за кусок хлеба предавались человеческие жизни. Люди озверели, они жаждали крови, и каждый день совершались предания. Стояли целые очереди баб, детей, которые получали рубль за то, что указывали, где живет офицер. Так продолжалось почти год. Доходили вести, что генерал Корнилов убит на Кубани, что армия разбита, и тем тяжелее становилось на душе.
