В то время, когда началась революция, начали образовываться маленькие отряды добровольцев. Мой отец поступил в один из таких отрядов, и потом два старших брата. В это время начали наступать петлюровцы, отец мой и два брата пришли домой, и отец забыл в казарме свой браунинг. Мой брат, немного старше меня, пошел за браунингом. Все магазины были открыты, но как же было брату взять что-нибудь из магазина, когда отца револьвер был в казармах, и брат ничего не взял. Когда он шел домой, то нашел каску (такие каски носили добровольцы) и надел ее на голову, и по нему начали стрелять. Он скинул каску и прибежал домой. В то время, когда уже начали искать офицеров (мой отец полковник), немцы стали записывать всех, кто приходил к ним. Сначала записался старший брат, потом отец, и последним записался второй брат. Их всех немцы увезли в Германию, и больше об них никто ничего не знал.
Мы жили в Киеве на Михайловской улице, в Михайловском подворье (в то время Киев был в руках большевиков). Потом большевики всех, кто жил в Михайловском подворье, выселили из него. Мы переехали и поселились в одной гостинице. Нас, кроме отца и 2 братьев, было: мать, 3 сестры и 3 брата. Мы кое-как кормились, потому что мы вовремя купили всякой крупы. Большевики держали в своих руках Киев 9 месяцев. Потом Киев заняли добровольцы, и мы уехали в Таганрог. Там я поступил в пансион Миши Романовского. Потом, когда на Таганрог начали наступать большевики, я с пансионом переехал в Новороссийск, мать переехала тоже. В Новороссийске пансион распустили, и я опять стал жить с матерью. В это время на Кипр отходил пароход «Анатолий Молчанов»; мы сели на него и приехали на Кипр. На Кипре пробыли в карантине 2 недели, на Кипре прожили больше года.
В 1917 году казаки-фронтовики приехали домой на побывку, но они приехали не на побывку, а просто бросили фронт. Мы с моим братом ходили на охоту за зайцами, и я чуть было не замерз на охоте. Но когда приехал отец и узнал, что брат не хочет воевать за большевиков, он сказал: «Если ты пойдешь против нас, то есть казаков, то первая моя пуля будет сидеть в тебе», – и растолковал всем нам, что это не свобода, а это то же, что и крепостное право, и они вместе с братом уехали в станицу Мимотинскую, в Мимотинский полк, и начали военные действия против большевиков.
Когда началась революция, то я перестал было ходить в школу, но когда приехал отец, то он дал мне 5 плеток и сказал, чтобы я с этого времени ходил в нашу школу. Я прозанимался до весны, и когда начали сеять, то я опять перестал ходить туда, а с сестрой стали пахать и сеять; я погонял лошадей, а сестра ходила за плугом. Это лето я все время провел в работах и все время с лошадьми, но в это время у нас были белые, и только зимой они опять заняли нашу станицу, и мать хотела отдать меня в школу, но я не захотел и всю зиму не учился. Большевики хотели застрелить мою сестру, но потом отпустили, и она повезла их на фронт. Погода была такая, что ни зги не видно было, и наши подводчики навезли большевиков прямо на 21, то есть Мимотинский и Морозовский полки. Наши, то есть белые, стали стрелять из пулеметов, и как только выскочит большевик из подводы, сразу падает убитый. Наш хуторской атаман Губарев скомандовал подводчикам в какую-то балку, но некоторые из подводчиков ускакали домой на хутор и говорили, что мою сестру убили и наших лошадей тоже побили.
Писал казак области Войска Донского Верхне-Донского округа станицы Краснокуцкой.
В 1917-м году в первых числах января, когда я жил в Ставрополе, мой отец приехал в отпуск с германского фронта. Через несколько дней отец получил с фронта письмо, чтобы он немедленно приезжал, ввиду того, что командира полка убили и на его место назначили отца. Отец стал собираться в дорогу и решил ехать после Нового года. Накануне Нового года приехал друг моего отца и рассказал, что на фронте солдаты бросили фронт, убивают командиров и т. п. Отец отложил отъезд, думая, что скоро все уладится, но на другой день стало еще хуже; на Николаевском проспекте стали оскорблять офицеров, срывать погоны, оплевывать их и даже убивать. Ворвались в губернаторский дом и убили всю семью губернатора.
