Когда мне было 3 года, я очень любила гулять. Один раз я хотела пойти гулять, но мне не позволили, я очень рассердилась и начала топать ногой, тогда был дождь. Папа показал мне ремень, я сейчас же перестала плакать, говорила, какой гадкий дождь, и с тех пор я не люблю дождь.
Меня мама и папа никогда не пускали в свои комнаты, я это не любила. У меня была своя комната, я сидела всегда в своей комнате. Меня пускали в мамину и папину комнату только на Рождество или на Пасху и на другие праздники. Один раз мне как-то позволили пойти в папин кабинет, я посмотрела через щелочку и увидела, что папа сидит и читает газету, я пошла попросить свою няньку, чтобы она мне сделала из бумаги какой-нибудь страшный костюм, я потихоньку подкралась к папе и спряталась под кресло, и потом выскочила и побежала за папой на четвереньках, папа делал вид как будто бы он меня боялся, мне это доставляло большую радость. Потом папа умер, и мы переехали в Севастополь.
Когда мы приехали из Петрограда в Севастополь, там мы поселились у нашей очень знакомой дамы, у ней было двое детей, мальчик и девочка, девочку звали Галя, а мальчика – Сережа. Мама служила там в одном ресторане, а Сережа, когда мама уйдет, начинал меня пугать, я часто уходила к маме. Туда и приехала мама с Лешей, они поместились в другом доме.
Потом нас отдали в детский сад. Там мы вырезали, лепили, читали, учили стихотворения, у нас были танцы, я не любила танцев и пряталась за пачку книг, нас иногда наказывали за это.
Из Севастополя мы уехали в Харьков, пока мы ехали, я заболела воспалением легких, когда меня лечил доктор, то он говорил, что, когда я выздоровею, он купит такие санки, которые будут сами управляться. Один раз мне сделалось так плохо, я совсем похолодела, и думали, что я умру, и одна барышня сказала моей маме, что я совсем умираю, а моя мама служила близко около Харькова, мама приехала, потом мне поставили банки, и мне стало лучше, потом я скоро выздоровела, мне мама хотела мыть голову, я начала топать ногами и не давала мыть, мама говорила, что меня мама побьет. Леша рассердился и начал говорить и кричать: «Паршивая тетка Натка».
Пришли в Харьков большевики, и мы должны были уехать, я еще не была совсем здорова, мы собирали вещи, как раз перед этим мамин второй муж привез на зиму запасов муки, гречневой крупы и еще маленькую свинюшку. Но пришлось все оставить, потому что уже в городе были большевики. Когда мы пришли на пристань, то уже везде стреляли. Мама не хотела нас пугать и говорила, что это большой праздник.
