В 1917 г. в феврале месяце произошел переворот. Все радовались очень и ожидали какой-то новой, счастливой жизни, но все эти ожидания были напрасны. Жизнь получила какой-то беспорядочный, неопределенный характер. Всюду были демонстрации, каждый хотел создать власть по-своему. Народные толпы ожесточенно бросались на интеллигенцию, грабили имущество, убивали, как звери, вырвавшиеся из клетки. Наступили ужасные дни жизни, всюду царил произвол. Жизнь дорожала не по дням, а по часам. Всюду царила безработица. Наступил голод, и нищие, просившие в прежнее время на папертях храма милостыню, перестали ее получать, так как интеллигенция сама голодала. Жадная толпа не ограничивалась разграблением имущества у достаточных людей, а начала грабить православные святыни, храмы и мощи святителей, которые мирно почивали в стенах русских твердынь, и этого было мало, занимались кощунством святых икон. Все шло к разрушению того, над чем так долго трудились наши предки. Жадные звери стремились еще дальше. Убивали священников, которые отстаивали свои храмы. В 1919 году отдан был приказ большевиками закрыть церкви, чтобы буржуи не смели ходить молиться, этого им не удалось сделать, священники своими твердыми речами пробудили у верующих религиозное чувство.
После этих ужасных дней просияло солнышко. В 1918 г. пришли добровольцы на Юг России, все со слезами на глазах встречали их как своих освободителей, и только мы почувствовали, что мы еще живем. Большевики долго защищались, много было жертв, но наконец небольшой отряд отбил варваров и тиранов, после этого все площади были покрыты реками крови, народ же, раздраженный, со смехом смотрел на ужасные трупы, только бедные матери, которые потеряли своих несчастных детей, рыдали над их печальными останками. Не жалко было смотреть на павших тиранов, хотя это были люди, но они за свое поведение, за свой ужасный террор не заслуживают названия людей, это хуже зверей были, поэтому их нельзя было жалеть, но жалко было тех людей, которые пострадали напрасно, проходя случайно по улице, ничего не ожидая, падали, как снопы. Дети, оставшись без родителей несчастными, беспомощными сиротами, умирали часто от голода, а родители от сильных напряжений нервной системы сходили с ума.
Так несколько раз менялась власть, каждый раз принося новые законы, а люди жили, не зная, что с ними будет через час. Добровольцам пришлось вскоре отступить, так как они не имели поддержки со стороны народа. Жизнь становилась невозможная, и поэтому люди бросали свои старые жилища, часто мужья – жен и детей, стариков, уезжали за границу или в другие города России, где имелась возможность влачить жалкое существование.
В 1921 году была последняя эвакуация из Крыма, которая, как молния, поразила всех, толпы людей стремились на набережные, им нечего было терять, они уже все потеряли, кроме своей жизни. Каждый хотел спасти свою жизнь и о других не заботился. Многие не верили, что это правда, уже надо забирать пожитки и удаляться из своей родной страны, не зная, что с тобой случится дальше, но мы твердо верили, что всюду хранит нас сила Всевышнего. Какие счастливые мы были, когда сели на пароход, жалко было расставаться с родной страной, было очень жалко и тех бедных людей, которые оставались на берегу и умоляли со слезами на глазах, чтобы их взяли с собой, но помочь им нельзя было, все корабли перегружены были. И в одно из воскресений декабря месяца 1921 года мы распрощались с нашей родной страной. Вышли на рейд, где простояли всю ночь, изредка слышны были выстрелы Родины. Город всю ночь был озарен пламенем, горели склады, вот последнее впечатление о нашей многострадальной Родине. К утру того же дня корабль отошел, перед этим был отслужен молебен на палубе корабля, все с жаром и со слезами творили молитвы. И после этого начались странствования наши по пустынному морю.
