В 1919 году считал своим долгом стать в ряды армии и идти защищать Родину. Я поступил вольноопределяющимся в 15-й кавалерийский полк, и в августе месяце мы выступили на позиции. Большевики отступали к Москве, и мы шли по их пятам. Но вот жаркое лето сменилось мокрой осенью, а затем и ударили морозы. Обмундирование было скверное, и приходилось страдать от холода. Да еще выступление Махно отразилось сильно на духе армии. Вследствие многих недостатков в армии и укрепления большевиков на севере приходилось отступать на юге. Прибыв в Николаев, я ушел из полка и поступил на канонерскую лодку К-10. Пришло приказание отступать на Одессу. Мы с большим трудом дошли до Очакова, так как лед был толщиною в пол-аршина, если бы не ледокол «А. К.», мы замерзли. Набрав воды в Очакове, мы вышли к Одессе. Но и там не было спокойно, все готовились к эвакуации и, пробыв две недели, началось отступление, мы отошли на рейд под пулеметными выстрелами. Ставши на рейд, по транспортам был открыт огонь из одного орудия, но все было благополучно. Вечером пришел миноносец «Л.» и привез приказ отправиться в Севастополь. Но вот из холодной Одессы мы приехали в теплый Севастополь. 2 февраля 1920 года мы пошли в десант под Хор, приехав с десанта, я заболел возвратным тифом и лег в госпиталь, болезнь сломила мое здоровье и, выписавшись к Св. Пасхе, чтобы провести этот дорогой для русских праздник вместе со своими товарищами по службе. Праздники прошли скучно, так как я не совсем выздоровел. Взяв отпуск у командира лодки, я поехал в Балаклаву на лечение. Приехав туда, я заболел сыпным тифом и лег в лазарет. Выздоровел я через месяц и отправился обратно на судно.
В городе я неожиданно встретился со своим родным братом. Так как здоровье мне не позволяло служить во флоте, я поступил на должность ординарца в Политическую часть Штаба главнокомандующего в<ооруженными> с<илами> на Юге России. Окрепнув как следует, я поехал в военное имени генерала Л. Г. Корнилова училище. Приехав в училище, мне пришлось ехать вместе с десантом на Тамань. Затем отступление из Крыма, и я попал в юнкерский караул на транспорте «Екатеринодар». Много пришлось и здесь пережить, где приходилось идти на пост ровно 1 час, так как транспорт был перегружен войсками, и не было такого места, где можно было бы сесть.
Приехав в Константинополь, стали на рейд и простояли приблизительно месяц. От трюмного житья люди стали похожи на зверей, которых еще вдобавок заедали насекомые.
Транспорт был выгружен в Стамбуле, и наш караул отправился обратно в училище на «Мечту». Вскоре мы выгружались в Галлиполи, была осень, шли дожди, и приходилось спать на земле, так как палаток еще не было. Голод, холод, слякость и многое другое, о чем не приходится и писать. Наш лагерь расположили в 7 верстах от города, в долине «Роз и смерти», так называли ее англичане, которые не выносили лихорадки, укусов змей и скорпионов, которых здесь было множество. То, что здесь пришлось пережить, трудно описать пером.
