Трудно привыкнуть к ученической жизни после пятилетнего скитания. Но с Божьей помощью я перешел в 6-й класс, где принялся за учение, хотя трудно, но я придерживаюсь пословицы: «Ученье свет, неученье тьма». Здесь я уже могу отдохнуть и продолжать свое учение. До сих пор Бог не оставил меня, надеюсь, что дальше Он будет помогать мне. Как грустно вспоминать свою жизнь: она еще коротка, но сколько всяких лишений и огорчений она встретила на своем пути!.. В Чехии надеюсь, если будет возможно, кончить гимназию, поступить в высшее учебное заведение, чтобы выйти образованным человеком и помочь своей Родине в ее поднятии, как в культурном, так и в хозяйственном отношениях. Надеюсь быть полезным человеком для государства. Чехам же никогда не забуду их гостеприимство и их материальную помощь русской молодежи. Чехи не дали погибнуть русской культуре. Надеюсь, что русские, в свою очередь, будут с благодарностью помогать нашей сестре Чехии. Лично же я буду стремиться к тому, чтобы, хотя чем-нибудь, помочь чехам. Да здравствуют славянские народы и братский союз.
В феврале 1917 г. произошла первая, так называемая «бескровная» революция. Мне было тогда одиннадцать лет. Как ясно припоминаются беспорядки из-за недостатка хлеба, потом они принимают уже более грозный характер, и 23-го февраля вспыхивает революция. Я сидел у окна и смотрел, как по ту сторону Невы раздавались выстрелы, сверкали сабли казаков и нагайки, но вполне не понимал, что происходит. Мне объяснили, что это революция и что хотят, чтобы царя не было. Я лично не знал, кому сочувствовать, но детское сердце почему-то говорило мне, что надо жалеть царя, ибо теперь его все покинули и, вероятно, убьют. Затем на следующий день перед окнами проходила длинная процессия, хоронили жертв революции. Это шествие проходило несколько часов без перерыва, с пеньем Марсельезы и других революционных гимнов. Через несколько дней после этого мы уехали в Донскую область, а отец остался в Петрограде. Мы поехали по Волге, начиная от Рыбинска и до Царицына. По дороге я не мог насмотреться на необозримые пространства, покрытые лесами. Посетил города: Ярославль, в котором находятся старинные русские церкви и монастыри, и вообще все города, лежащие по берегам Волги. Из Царицына мы поехали по железной дороге к западу на станцию Котельниково, где находилась мельница и небольшое имение моего деда. Из Котельникова пришлось ехать тридцать верст на лошадях по ровной степи, на которой там и сям виднелись одинокие и печальные курганы, которые наводили грусть и думы о тех скифах, которые раньше населяли эти обширные степи. Приехав в станицу Верхне-Курмаярскую, мы поселились в доме у дедушки. Время, проведенное в станице, я считал самым светлым и самым радостным в моей жизни. На зиму пришлось переехать в Новочеркасск, чтобы поступить в гимназию.
В то время приехал отец из Петрограда, для нас это было величайшей радостью, потому что там в это время произошла Октябрьская или большевистская революция. Наскоро подготовившись, я поступил в гимназию. Потом началась гражданская война, началось бегство на Юг России. Начались треволнения по поводу наступления большевиков, и затем пал Новочеркасск. Накануне вечером, помню, как отступали казаки, уныло понурив головы и с печальным сознанием, что покидают свою, дорогую сердцу столицу Дона.
Когда пришли большевики, отцу как генералу, пришлось скрываться. Еще накануне мы закапывали вещи, могущие возбудить подозрение большевиков, и к их приходу нельзя было узнать ни отца в штатском костюме, ни брата, кадета, в гимназической форме. Помню, я с братом слонялись без всякой цели по опустевшему городу и собирали неразряженные патроны. Под праздник Св. Пасхи, ночью, пришли казаки и заняли Новочеркасск, сколько было радости. Но, увы, они не могли долго продержаться и отдали город через три дня.
