Мне пришлось ехать в Царицын к брату, который служил офицером в дивизии генерала Бабиева. С этих пор и начинаются мои скитания, которые и довели меня до настоящего момента. Приехав в Сарепту (станция около Царицына), я нашел брата, и на второй же день началось отступление армии по всему фронту, которое закончилось в Сочи сдачей армии ген<ералом> Морозовым. За это время я узнал очень и очень многое. Мне приходилось участвовать в боях против большевистских отрядов, делать непосильные переходы в зимнее время по калмыцким степям, диким и безлюдным, подвергаться самым тяжелым опасностям, быть застигнутым большевиками. Но, благополучно для себя, я вместе с очень немногими оставшимися в дивизии казаками добрался до Кубанской области. Но не пришлось мне, вступив в пределы милого края, испытать то, что испытал бы путешественник, возвращаясь к себе домой после продолжительного путешествия. И здесь пошли беспокойства, суета, выселения и общий страх перед наступающим противником. Отступление продолжалось дальше. Оставив Кубанскую область, мы пришли к берегам Черного моря и здесь вскоре пришлось сдаться большевикам. С этого времени я был военнопленным у большевиков и служил в рабочем батальоне, в Екатеринодаре. Этот период закончился тем, что мы, вооруженные красноармейцы, должны были идти на подавление восстания, но так как весь батальон был настроен против большевиков – сдался повстанческому отряду казаков. Опять пришлось воевать против большевиков. Это было уже в 1920 году.
Но несмотря на отчаянные схватки с большевиками, мы вынуждены были отступить в горы к диким карачаям, а оттуда через Кухарский перевал в Грузию. Переход через перевал мы сделали 20 ноября 1920 года, то есть тогда, когда этот, трудно проходимый перевал даже в летнее время, зимой был совершенно непроходим. Многие не осилили этого перехода и остались среди ледников и снега навсегда, и лишь часть вышла с большим трудом. Кто был в Грузии раз, тот не согласится быть там во второй раз, а мы, измученные, голодные, почти раздетые совершенно, должны были уподобиться нищим, чтобы достать себе чего-нибудь поесть. Работать было невозможно, потому что никто не думал оставаться здесь надолго, а работать тяжелую работу после трехмесячной голодовки почти невозможно. Из Грузии мы отправились в Константинополь, так как все эвакуирующиеся войска и население направлялись туда. И странно, до сих пор, и даже в Константинополе, я не имел ни близких мне друзей, ни даже станичников, не говоря уже о родственниках, то есть был оторван совершенно от тех, с кем я раньше переносил этот тяжелый путь. Это обстоятельство еще больше усиливало мои страдания и придавало еще больше тоски и мучений. Очень тяжелый путь от Батума до Константинополя усиливался отсутствием пищи и даже воды и теми непредвиденными опасностями, которые сопровождали нас за все наше морское путешествие: поломка машины, неблагоприятная погода, шторм, который так угрожал нашему плохому пароходу.
Наконец прибыли в Константинополь 23 апреля 1921 года. И здесь не лучше, несмотря уже на мирную обстановку. Надо было достать пропитание, обувь, одежду своим трудом, а работать тяжелую работу не было сил. Оправившись немного, в июне месяце 1921 г. я поступил в гимназию Всероссийского союза городов, куда меня с трудом приняли ввиду моего неподходящего возраста. Мне было 20 лет, и поступил я в 6-й класс, так как из коммерческого училища вышел из 6-го класса. Но путешествие не закончилось в Константинополе, как и следовало ожидать. Гимназию перевезли в Чехословакию, где и доныне благополучно пребываем.
В 1917 году я был во втором классе реального училища. Это был момент полного разгара мировой войны. Во всем окружающем чувствовалось напряженное состояние. Оно исходило из столицы, провинция же была спокойна.
Неожиданно разразилась революция. Началась быстрая смена событий: Г<осударственная> Дума, Керенский и большевики. Но они появились сперва на севере и в провинцию пришли не скоро. Первый их приход связан в моей памяти со зверствами Муравьева и матросов на «Алмазе». Но вот в нашем городе появились «анархисты», возглавляемые М. Никифоровой. После нескольких ограблений, совершенных ими в городе, произошло восстание, анархисты были изгнаны из города после 2-дневного боя. Город был объявлен на осадном положении. Много добровольцев пошло защищать его от нападения анархистов. Некоторое время длилась осада, начался артиллерийский бой, но вот подошли отступавшие части Полупанова. Силы были не равны, и город был им сдан…
