За годы учёбы в школе у них выработалась негласная традиция покупать всякие сладости к чаю. Иногда задушевное чаепитие затягивалось до темноты, и тогда ребятам попадало от Канн. В таких случаях, господин Отто всегда говорил серьёзным тоном, как и полагалось уважаемому преподавателю: «Вам, наверное, пора учить уроки и ложиться спать, друзья. По домам?». Но что-то настораживало Йойки в тоне учителя, когда тот произносил эти слова.
Когда же он поделился своими смутными подозрениями с Юкой, та сказала, что тоже это заметила. Господин Отто был одинок, и о его прошлом среди школьников ходили разные легенды. Поговаривали, что иенка, которую он любил в молодости, сбежала на Ту сторону и больше, конечно, никогда не возвращалась. С тех пор господин Отто всегда был один и никого к себе не подпускал. Говорили также, что та иенка сбежала беременной, из-за того что не хотела отдавать ребёнка. Так что, если это было правдой, то где-то в мире людей живёт сейчас взрослый ребёнок господина Отто, и, возможно, у него даже родились где-то внуки.
Но, конечно, всё это были только догадки. Сам господин Отто никогда ничего не рассказывал. И наверняка было известно только одно – он живёт один на самой окраине города и каждый вечер возвращается в пустой тёмный дом, где его никто не ждёт.
С тех пор Йойки и остальные никогда не торопились уходить. Они хотели остаться со старым учителем как можно дольше и в ответ получали его смущённую благодарную улыбку.
- Вы мои самые лучшие друзья, ребята, - говорил он. – Если вдруг вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Я готов сделать для вас всё, что позволит мне возраст.
А потом начинались разговоры о том, что господин Отто ещё совсем не старый, и учитель лишь сдержанно возражал, никогда не говоря правды о своём точном возрасте.
«Ты молод, пока не утратил способность улыбаться», - говорил господин Отто, подмигивая ребятам, и улыбался.
По ту сторону Стены была зима. Йойки точно не знал, что такое «зима», но он слышал, это называется именно так. Так это называется у людей. Зима – это когда холодно. Йойки знал, что такое холодно. В мире иенков тоже случались холодные периоды, когда пар шёл изо рта, но это случалось настолько редко, что Йойки успевал забыть ощущение холода. Ему хотелось его забывать. Хотя бы сейчас.
Но он не знал, что такое снег. Только видел. Йойки подходил к Стене всего пару раз в своей жизни, но увиденное накрепко отпечаталось в его сознании и не отпускало, всякий раз возвращаясь во снах или в минуты слабости и страха, всякий раз напоминая, что всего один шаг отделяет его от этого «там» и от того, что называется странными словами – «зима» и «снег».
Стена была прозрачной. Это была особая порода толстого стекла, которое не разбить ничем, которое появилось ещё до первых иенков и людей. Стена была всегда. Стена всегда жила. И кто создал её – вечная тайна.
Но главная особенность Стены была не в этом. Интереснее всего то, что прозрачным стекло было только с одной стороны. Со стороны иенков. И поэтому иенки могли видеть происходящее по Ту сторону, а люди – нет. Вряд ли люди вообще знали, что это за Стена, и что находится за ней.
И Йойки всякий раз содрогался при мысли, что однажды настанет день, когда и он будет одним из тех, кто не знает. Не помнит. Не верит.
Он слышал, что люди ни во что не верят. И тут же убеждал себя: «Нет. Я не такой. И никогда таким не стану. Я буду верить всегда».
И вместе с тем он ясно осознавал, что чего-то в нём не хватает. Какой-то изъян, червоточина была внутри него, которая делала его непохожим на Юку и других ребят-иенков. Словно внутри него жил кто-то ещё. И этот кто-то вдруг оживал время от времени, и тогда Йойки слышал его тихий, но сильный и всегда спокойный холодный голос: «Чушь какая-то. Этого не бывает. Не будь идиотом, Йойки, не верь всему, что тебе говорят. А не то будешь обманутым».
И тогда Йойки сжимался и втягивал плечи, опускал голову и становился нелюдимым и молчаливым, похожим на дикого зверёныша, которого тщетно пытаются приручить.
Йойки знал, что никогда не сможет доверять так, как доверяла всем Юка. Настороженность, самооборона – всего этого не было в Юке, она жила только своим открытым сердцем, а Йойки жил лишь в судорожных попытках научиться чему-то подобному.
Не получалось.
Йойки устал. Устал пытаться быть тем, кем не являлся. Быть похожим на них - открытых, добрых, чутких, верящих в чудо и достойных чуда. Идеальных.
Иногда Йойки казалось, что он тоже такой, как они. Но чаще всего он просто не понимал, кто он.
Иногда он хотел быть одним из тех, кто не знает, не верит. Он хотел, чтобы непонятный таинственный снег падал на его плечи, касался кожи и оставлял после себя холод. Холод притупляет боль.
Иногда Йойки хотел, чтобы было холодно.
Сегодняшнее чаепитие оказалось коротким, потому что господину Отто нужно было написать речь для завтрашнего педагогического совета. Педагогический совет проходил в школе раз в месяц, и преподаватели готовились к этому дню с особенным усердием. Это был их шанс что-то изменить в устройстве школы к лучшему.
