— Что же делать? Что делать? — сокрушался Энди. Он поделился с дигом планом подрыва автомобиля Хайделла, а Алекс пообещал достать несложный дистанционный детонатор. Тайтус уселся на диван и, попутно брея с помощью «Юнипака» свою основательно заросшую физиономию, придававшую ему совершенно не диговский вид, начал говорить:
— Я получил некоторую информацию — домашний адрес инженера Кроули: Хэлловин-стрит, дом 13. Он живёт один, хотя и часто приводит к себе посторонних, на целую ночь.
— Хорошо, мы ворвёмся к нему и перегрызём его горло, — уверенно пообещал Алекс. Энди эта затея показалась слишком рискованной, и он был весьма рад, когда Тайтус сказал:
— Весьма похвально, Алекс, но это будет слишком по-вамповски. В нашем городке 327 официально зарегистрированных вампов, а с этой авантюрой вы рискуете сунуть голову в пасть льва.
— А что ты предлагаешь? — Энди в этот момент сидел на унитазе, на коленях у него лежала папка и чистый лист бумаги, на котором постепенно появлялись строчки его нового произведения с абсолютно непристойным заглавием.
— Джихью Джадж, 22 года, не женат, — сказал диг. — Студент Медицинского института, четвёртый курс. Является внештатным, по вызову, работником Государственного Демократичного суда нашего города. По неоднократным свидетельствам агентов, состоит в неформальной организации под названием «крысники». Заключение медицинской комиссии: не имеет аномалий в генах, но зафиксированы небольшие психопатические отклонения личности.
— Ты хочешь втянуть в наше дело Джаджа? — нахмурился Алекс.
— В крайнем случае, мы попросим у него арбалет, всего на одну ночь, — Тайтус достал плазмотронный нож и быстро постриг с его помощью ногти на руках, причём многие пальцы пострадали от соприкосновения с узким лезвием из плазмы, но диг спокойно продолжал делиться информацией:
— Сегодня вечером, с двадцати часов, объект Джадж будет находиться в патологоанатомической препараторской Медицинского института.
Джадж подождал, пока разойдутся все будущие медики и их наставники, и ровно в двадцать часов по государственному времени он остался один в ярко освещённом кабинете, посредине которого находился стол со свежим покойником, накрытым простынёй. В кабинете было прохладно, всего 285 градусов, но одни мысли о предстоящем священнодействии заставляли кровь циркулировать по сосудам быстрее, чем обычно. Окна были замазаны белой краской, на двери висели предупреждающие таблички: «Уходя, проверь газ!» (хотя никаких газовых приборов в комнате не было) и «Уходя, накрой труп!»
Джадж достал из сумки металлическую флягу с крепким-прекрепким чаем (этот напиток даже и чаем нельзя было назвать) и огромную булочку. Булочка была тотчас четвертована длинным острым ножом, с которым Джадж никогда не расставался, даже в ванной комнате. Довольно улыбаясь, Джадж заработал челюстями, перемалывая тесто, не забывая периодически прикладываться к фляге. Покончив с утолением голода, Джадж подошёл к столу, откинул простыню и удивлённо присвистнул.
Перед ним лежало огромное и мощное тело шаггера, густо покрытое шерстью. Вчера вечером стражи порядка заметили на улице, идущей вдоль заброшенного химического завода, женщину с разорванной юбкой. Женщина истошно вопила об изнасиловании. Лица насильника она не видела, но бдительные грязнокасочники арестовали в соседнем переулке мирно гуляющего шаггера. А так как шаггеры отличаются не только лохматостью, но и поистине неутомимой любвеобильностью, от момента ареста до вынесения судьёй смертельного приговора не прошло и часа. Джадж самолично вколол эвтаназин в руку шаггера, которого удерживали четыре тюремщика. И вот сегодня их пути сошлись вновь, потому что все тела казнённых отправлялись в Медицинский институт, чтобы юные медики практиковались в расчленении человеческого организма.
Напевая какую-то детскую песенку, Джадж подкатил поближе хромированный столик с инструментами, в число которых входили: три ножа, трое ножниц, два пинцета, листовая пила, несколько скальпелей, долото и молоток. На второй полке столика имелись: линейка, весы для взвешивания органов, циркуль, мензурка, зонды, иглы и нитки для зашивания трупов и металлическая ложка, с какими студенты ходили в институтскую столовую.
Джадж облёк свою фигуру в защитный халат и с профессиональной быстротой натянул резиновые перчатки. Затем он с аппетитом съел вторую четверть булки и приступил к делу. Резким и быстрым движением ножа кожа головы была рассечена на две части, окровавленные лоскуты Джадж легко оттянул в разные стороны. С помощью пилы, долота и молотка, словно специально игнорируя достижения науки и техники, он удалил крышку черепа и обнажил два полушария мозга.
Внезапно Джадж выругался, только сейчас вспомнив, что нужно было бы измерить температуру тела. Засунув трупу в задний проход градусник, он присел отдохнуть (ведь пилить череп — очень нелёгкое занятие) и попутно съел ещё кусок булки.
Поковыряв скальпелем и пинцетом в извилинах покойного, Джадж извлёк мозг, взвесил его.
