Дети тьмы полностью

«Сукин сын, — подумал я. — Было бы приятно прожить двадцать четыре часа, не связываясь с Куртом или Брэдом».

Но если Курт нас заметит, мое желание не исполнится.

«Ты думаешь, это неприятности? — заговорил саркастический голос в моей голове. — Что будет, когда Кайли Энн расскажет Брэду про ваши объятия с Мией?»

«Я утешал ее!» — возразил я.

«Сперва — нет, — настаивал голос. — Сначала ты положил ее руку себе на бедро, и вы пожирали друг друга взглядами».

Я вздохнул, мечтая пережить этот момент вновь. Какой же я трус. Как можно было упустить шанс поцеловать ее?

Пока мы ждали возвращения Ребекки, Барли незаметно подошел к Кайли Энн.

— Любишь корейские хорроры? — спросил он.

— Нет, — ответила она.

Барли почесал загривок.

— Ты геймер? Играешь в шутеры или игры с открытым миром?

Она посмотрела на него так, словно его стошнило ей на ноги.

— Я спросил, — пояснил Барли дрожащим голосом, — потому что у тебя руки геймера.

Она прожгла его взглядом.

— Руки геймера?

Барли сглотнул, провел рукой по воздуху.

— Ну да... пальцы длинные, как лапки у паука, и...

Она скривилась.

— Фу-у-у. Как у паука, говоришь?

— Не волосатые... не как у тарантула. Скорее как у косиножки. Длинные, тонкие и...

Барли осекся. Казалось, он вот-вот задохнется.

Его спас звук открывающейся задней двери. На крыльце появилась Ребекка, и, прежде чем дверь закрылась, вышли еще трое.

Первый был воистину неприятным сюрпризом. Эрик Блэйдс. Я знал о нем совсем немного. Эрик выпускался в следующем году. Его отец инспектировал школы Шэйдленда. Ходили слухи, что Эрик продавал учащимся наркоту.

Двое других, конечно, Брэд Рэлстон и Курт Фишер.

Эрик Блэйдс дерзко улыбнулся.

— Привет, Кайли Энн. Я соскучился по тебе, детка.

Она будто превратилась в другого человека. Застенчиво посмотрев на Блэйдса, стиснула руки перед собой.

— Привет, Эрик.

— Мы же говорили вам держаться подальше от наших девчонок, — сказал Брэд, играя мускулами. — Кажется, вы, парни, совсем не цените свое здоровье.

— Только тронь их, — сказала Ребекка, — и я расскажу маме, почему бар так быстро пустеет.

Брэд зло посмотрел на младшую сестру.

— Может, заткнешься? Ты и так уже влипла.

Брэд и Ребекка стояли рядом, прожигая друг друга полными ненависти взглядами, и внезапно я вспомнил о том, что случилось три года назад. Это было так ужасно, что, кажется, я неосознанно блокировал это воспоминание.

Рэлстоны здорово походили на родителей Криса. Преуспевающие. Исполненные чувства собственного превосходства. Они интересовались больше загородным кантри-клубом, чем детьми, а Брэду и Ребекке приходилось заботиться об Эммилу, их младшей. Отец Ребекки действительно фанател от кантри. Говорили, что ее с братом назвала мама, а он выбрал имя для младшей дочки. Назвал ее в честь кантри-певицы, какой-то Эммилу Харрис. Я никогда о ней не слышал. Впрочем, уверен, она не пела под фонограмму, а это чего-то стоит.

Рэлстоны часто оставляли их сидеть с Эммилу, когда Брэд ходил в среднюю школу, а Ребекка — в начальную. Когда все случилось, Эммилу было три, но, оглядываясь на прошлое, я удивлен, что этого не произошло раньше.

Брэд никогда не следил за сестренкой.

Он говорил, что сидит с ней, но только потому, что желал получать за это деньги. Я бы хотел ненавидеть его за это, но, честно говоря, ему тогда только исполнилось тринадцать. До несчастного случая с городком он был задирой, после — превратился в настоящий кошмар.

Ребекка... ее я винил еще меньше. Она училась в пятом классе, ей было одиннадцать. И она пыталась заботиться об Эммилу, хотя ей это и не нравилось. Куда больше она хотела болтать по скайпу с подружками и играть в компьютерные игры, а не следить, чтобы сестренка не попала в беду.

И конечно, беда случилась. Никто не знал точно, сколько Эммилу была во дворе одна тем холодным мартовским днем. Родители уехали в Индианаполис на роскошный ужин, оставив Брэда и Ребекку следить за ней. Как бы то ни было, когда ее видели живой в последний раз, она возилась с веревкой, свисавшей с верхней перекладины детского городка у них на лужайке. Игра заключалась в том, чтобы поднять ведерко с песком на второй этаж домика и высыпать его на пол.

Выйдя проведать Эммилу, Ребекка увидела, что ее сестра висит в воздухе: она оступилась и запуталась в веревке, ее удавило. Когда приехала скорая, Эммилу была мертва.

Я не мог даже вообразить, как ужасно чувствовала себя Ребекка, и знал, что это все еще терзало ее. До смерти сестры она была милой, но довольно обычной, после — стала очень доброй, особенно к детям. Часто после школы ходила в «Пурпурную черепашку», местный детский сад, играла с малышами и иногда им читала. Ребекка не занималась командными видами спорта, говорила, что иначе у нее не хватит времени для занятий с детьми.

Не думаю, что она пыталась искупить так свою вину, хотя, конечно, и это было частью ее волонтерства. Возможно, она поняла, насколько хрупка человеческая жизнь, и хотела рассказать малышам, что нужно быть осторожней.