Дети тьмы полностью

— Бо-о-оже, — сказал он, качая головой. — Это как машина времени в те годы, что я был здесь. Вот я на освящении баптистской церкви. А вот я... — Выражение его лица изменилось, голос похолодел. — Постой-ка.

Он повернулся к маме и протянул ей вырезку.

— Тед Декстер? Тебе хватило духу держать фотку этого опарыша дома?

Момент был слишком сюрреалистичным. Казалось, я смотрю фильм. Карл Паджетт, психопат-извращенец, отчитывал мою мать за статью о человеке, которого она знала сто лет назад.

Грудь мамы поднялась, с губ сорвался жалкий всхлип.

— Он был... отцом Одри.

Я мог только смотреть на нее. Я всегда гадал, кто наши отцы. Но не мог и представить, что папой Пич окажется агент по недвижимости.

А моим — каннибал-детоубийца.

Лицо Паджетта побелело от ярости.

— Ты жалкое подобие женщины, Мишель. Ты раздвинула ноги для этого неудачника? Я удивлен, что Уилл все еще зовет тебя мамой.

Я не мог больше этого выносить. Рванулся вперед, пытаясь ударить Паджетта.

Он ушел влево, словно ждал этого. Мой кулак пронесся мимо его лица, и он вмазал мне в живот с такой силой, что я взлетел в воздух на фут и рухнул на цемент, хватая ртом воздух.

Некоторое время я слышал только, как Паджетт делал что-то с мамой. Он не бил ее, по крайней мере, звуки были другими, но она тихо о чем-то его просила. Он пугал ее.

Лежа на полу, я заметил груду старых инструментов на нижней полке нашего верстака. Плоскогубцы, молоток и киянку с резиновым осыпающимся бойком.

А на полу под ними — топор.

Я сглотнул. Только бы до него добраться...

Паджетт схватил меня за волосы и рывком поднял на ноги. Казалось, он снимет с меня скальп.

Взглянув на маму, я понял, что он с ней делал.

Ее запястья были связаны за спиной проволокой.

— Неинтересно связывать такого щенка, — сказал он. — Ты еще молод, но не будь таким растяпой. Дерись с умом, сынок.

— Не называй меня так.

Он схватил меня, просунув руку мне под подбородок, прижал что-то твердое и холодное к моему виску. Мама закричала.

— Или что? — прорычал он. — Что ты сделаешь со стариком Карлом?

Я не мог вздохнуть в удушающем захвате, но даже если бы сумел — не знал, что сказать.

Он велел моей маме:

— Лезь.

Она посмотрела на него, не понимая.

— В цистерну, — рявкнул он. — В цистерну! Тащи туда свою костлявую задницу.

Она покачала головой, белая как мел.

— Я не хочу.

Дуло пистолета уперлось мне в висок.

— Хочешь, чтобы твой сын жил?

Она беспомощно, душераздирающе смотрела на нас. Я попытался покачать головой, чтобы сказать: «Нет, не надо». Но ее плечи поникли, и она побрела к круглой дыре в полу.

Я в ужасе смотрел вниз. Черная вода лениво плескалась в грязном кольце. Мама смотрела на этот черный круг так обреченно, что я удвоил усилия, пытаясь вырваться из хватки Паджетта. Но его рука сдавила мне горло, как тиски. Я не мог дышать.

— Прекрати! — закричала мама. — Просто прекрати, Карл! Я залезу.

Рука на моей шее чуть расслабилась, но, хотя я и мог вдохнуть, от вида мамы, погрузившей ноги в темную воду, горло у меня сжалось.

— Не заставляй ее спускаться, — взмолился я. — Не заставляй...

Тело мамы с плеском ушло в дыру. Сначала исчезли ноги, потом торс. Подбородок ушел под воду, и я подумал, что глаза скроются тоже, но она напряглась и вынырнула, отплевываясь и задыхаясь.

Когда вода успокоилась, я увидел, что она маме по подбородок. От края цистерны до ее темени было примерно шесть дюймов.

Паджетт разочарованно произнес:

— Черт, я думал, там глубже.

— Да, — сказала мама, ее голос отдавался от стенок эхом. — Я нашла уступ.

— Удачи, — сказал он. — Особенно когда вода поднимется и весь подвал затопит.

Мамино лицо затеняла темная вода, но я видел ужас в ее глазах, когда она поняла, что ее ждет.

Я стиснул зубы в немом бессилии. Нужно было помочь ей.

— Пойдем, малыш, — сказал Паджетт и потащил меня к двери.

— Нет! — крикнул я, но он придушил меня снова, на этот раз вместе с недостатком воздуха пришла боль. Моя гортань горела, но я все равно боролся.

— Слушай, — прорычал Паджетт мне на ухо. — Делай, что я скажу, и твоя мама выживет. Надо избавиться от полицейского «крузера», и я должен прокатиться. Мы быстро вернемся, и твоя мама не пострадает.

Он открыл дверь и вытолкнул меня на лестницу.

Я вытянул руки, восстановил равновесие и развернулся. Хотел броситься на Паджетта, но он направил пистолет мне в лоб.

— Сам подумай, малыш. Ты умрешь — и кто тогда спасет твою маму? Если ты убежишь, думаешь, я оставлю ее в живых?

Он дал мне время на раздумья.

Кивнул и сказал:

— Делай по-моему, это единственный выход. Ты будешь со мной, пока я решаю проблемы. Веди себя хорошо, и твоя мама выживет. Нужно поторапливаться. Слышишь, приближается буря? Вода в цистерне поднимется быстро.

— Почему я должен тебе верить?

Он ухмыльнулся.

— Отец никогда не солжет сыну.

Мы молча ехали несколько минут, а потом Паджетт повернулся ко мне.

— Почему ты позволил этим неженкам тебя избить?

— Как будто у меня был выбор.

— Выбор есть всегда, парень.

— Даже когда трое на одного? — спросил я. — Не говоря о том, что они старше... один лет примерно на десять.

Паджетт вздохнул.