Дети тьмы полностью

Паджетт кивнул, явно наслаждаясь рассказом. Мы остановились у развилки, и Паджетт закончил историю.

— Они не говорят о том, насколько я сильный. То есть ты немного почувствовал, когда я надрал тебе задницу в подвале, но никогда не видел меня в действии. Ты знаешь, что я работал на стройке, но я не просто проектировал, Уилл, я сам строил. Мне нравилось марать руки, поднимать тяжести над головой и смотреть, как другие пачкают штаны, понимая, насколько я силен.

Паджетт свернул направо.

— Карлайл привык, что парни пресмыкаются перед ним, молят о пощаде. Подозреваю, он убил многих и думал, что я очередной труп. Он подошел ко мне со сверкающим ножом, и я едва успел откатиться в сторону. Лезвие вонзилось в матрас и застряло, так что у меня появилось немного времени. Карлайл, спасибо его татуированным мозгам, оставил нож и пошел на меня с голыми руками. Я врезал ему в переносицу, и он отшатнулся, тряся головой. Я схватился за нож и выдернул его из матраса. А потом уже сам занялся им. Гонял его по камере, делал выпады и загнал в угол между коек. Сделал вид, что хочу порезать ему лицо, и, когда он поднял руки — ведь никто, даже сумасшедший, не хочет быть изуродованным, верно? — когда его татуированные руки взлетели вверх, я всадил в него нож. Вот сюда. — Паджетт поднял правую руку и похлопал по подмышке. — Но я не убил его сразу: это бы не произвело нужного эффекта.

Он обернулся ко мне.

— Понимаешь, что я имею в виду?

Он посмотрел мне в лицо, и его веселье немного поблекло.

— Не, ты не поймешь. Это не для таких слабаков. Так что я скажу тебе прямо, малыш. То, что я сделал с Карлайлом, не было сведением счетов.

Я поднял бровь.

— Ты убил его. Как ты можешь говорить, что это не сведение счетов...

— Другие заключенные, — выпалил Паджетт. — Я сделал это для них. Понимал, что для того, чтобы сбежать, потребуется время.

Какая-то кошмарная мысль мелькнула на его лице.

— Больше десяти лет, как выяснилось. И поскольку мне предстояло сидеть в тюрьме, я понимал, что нужно сделать заявление. Генри Карлайл был их убийцей номер один, но я знал, что найдутся и другие. Мне не хотелось, чтобы шайка генри карлайлов пыталась убить меня всякий раз, как я завалюсь на боковую. Узнаешь эту дорогу, Уилл?

Я понял с тошнотворным ужасом, что мы снова свернули направо. Так мы приедем на запад Мирной Долины, хуже того, в хорошо знакомый район.

Там жили Уоллесы.

У них гостила Пич.

Но Паджетт ведь этого не знал. Или знал?

Мы ехали дальше, «крузер» набирал скорость на прямом отрезке дороги, по обочинам которой выстроились деревья. Начало леса Мирной Долины.

— Люди, которые никогда не убивали, знают о человеческом теле из кино или телешоу. Или из уроков биологии. Но есть кое-что, чего ты, готов поспорить, не знаешь. Кости очень твердые. Конечно, внутри они губчатые, но их нелегко сломать. Так что я сунул руку в рану у Генри Карлайла под мышкой и сильно потянул, чтобы сломать ему ребра. О, мне не нужно было ломать все, только два. Но все равно пришлось постараться.

Впереди — слева — я увидел первые дома. Большинство из них были двухэтажными, все занимали два или три акра. Тихий район и, как я всегда думал, безопасное место для Пич.

Краем глаза я изучал лицо Паджетта. Знал ли он? Или выбрал это место случайно, чтобы спрятать «крузер»? Я знал, что здесь множество прудов и болот — в Мирной Долине их было полно. Я даже вспомнил, что в конце дороги огромная топь. Прекрасное место, чтобы избавиться от машины. Возможно, Паджетт выбрал эту дорогу именно для этого.

И все же я задержал дыхание, когда на горизонте возник аккуратный кирпичный коттедж Уоллесов — в шести домах от нас. Я вдавил пальцы в сиденье, чтобы они не дрожали.

Голос Паджетта был благодушным, словно мы обсуждали погоду:

— Я залез в рану Генри и убедился, что он на меня смотрит — своими большими глазами. — Паджетт хмыкнул. — Когда я сломал ему ребра, добраться до внутренностей стало несложно. Я вцепился ему в легкое, зная, что больше он не издаст ни звука, и скоро нашел, что искал.

Дом Уоллесов был в трех участках от нас. Лило как из ведра. Я молился, чтобы Пич и ее подружка Джулиет сидели дома.

Два участка — ни следа девочек.

— Ищешь что-то? — спросил Паджетт.

В ужасе я уставился перед собой, пытаясь стереть с лица виноватое выражение.

«Пожалуйста, просто проезжай, — молил я. — Только не останавливайся».

Дом Уоллесов остался позади.

Я уставился в ветровое стекло, проклиная себя за неосторожность. Какая была бы ирония, выдай я сам местонахождение Пич.

Я ведь был ее защитником.

Паджетт заговорил снова:

— ...и когда я это отыскал, отошел и оставил это снаружи камеры. А потом принялся за старину Генри. — Он взглянул на меня. — Ты знаешь о моей визитной карточке?

— Конечно, — пробормотал я, мой желудок сжался. — Ты пишешь послание кровью жертвы, чтобы поддразнить полицию. Копируешь Джека Потрошителя.

— Неплохо, малыш. Но Джек Потрошитель убил только пятерых, а я только начал.