«Боже», — подумал я. Паджетт действительно хвастался своими преступлениями. Это не должно было меня шокировать, не после того, что я видел, и все же к горлу подступила тошнота.
Мы были в паре домов от Уоллесов, а Паджетт и не думал останавливаться.
У меня появился вопрос.
— Почему ты убил Кайли Энн?
— А ты как думаешь? — спросил он, ухмыляясь.
У меня пересохло во рту. Он опустил окна, и в машину тут же хлынул дождь.
Последний дом в районе промелькнул и остался позади. Дорогу обступили деревья, еще через двадцать ярдов асфальт сменился гравийкой. Вскоре из-за леса впереди показалось покрытое ряской болото. Паджетт съехал с упиравшейся в опушку дороги, провел машину между деревьев и остановился в пятнадцати ярдах от черной воды.
— Идем, малыш, — сказал он, выбираясь наружу. — Если, конечно, не хочешь утонуть вместе с машиной.
Я вылез и оглядел окружающий лес.
— А если попытаешься бежать, — добавил Паджетт, — я утоплю твою мамочку не моргнув глазом.
Я вздохнул.
— Я не стану.
Он крался по лесу, хмуро глядя в землю. Напомнил мне о звере. И оторванной голове офицера Хаббарда. Водились ли здесь эти чудовища? На кого они набросятся первыми: на Паджетта или на меня?
Паджетт еще несколько секунд изучал землю, затем увидел что-то, подошел поближе и наклонился. Когда он выпрямился, я заметил, что это был большой камень. Чуть меньше волейбольного мяча. Держа его у бедра, Паджетт приблизился к открытой дверце машины и бросил его в салон. Раздался глухой стук, через секунду включился двигатель, педаль газа ушла в пол, но «крузер» не сдвинулся с места.
— Отойди, сынок, если не хочешь, чтобы тебя размазало по капоту.
Не ожидая ответа, он подтолкнул машину. «Крузер» рванул вперед, развернулся ко мне багажником. Затем въехал в топь. Капот нырнул вниз, но машина продолжала ехать. Грязная вода быстро поглощала «крузер». Накатывалась на белый капот, скрыла крышу, вскоре даже задний борт исчез в черной утробе болота.
Я едва мог смотреть в довольное лицо Паджетта.
— Что теперь? — спросил я. — Мы здесь застряли.
Он уклончиво хмыкнул и пошел назад к дороге.
— Думаю, нам нужна новая машина.
Кислота подступила к горлу. Вдоль дороги стояло домов двадцать. Шансы на то, что Паджетт выберет жилище Уоллесов, были невелики. Но все во мне кричало от ужаса.
«Успокойся, черт побери! — скомандовал голос у меня в голове. — Он не узнает, если ты ему не расскажешь. Так что, ради всего святого, остынь!»
«Ладно, — подумал я. — Ладно».
Я заговорил:
— Ты так и не сказал, что написал на стенах.
Паджетт хмыкнул.
— Ах да.
— И?
Он ухмыльнулся мне.
— Я написал: ГЕНРИ ПЛАКАЛ, КАК РЕБЕНОК.
Я чувствовал его взгляд, но не стал поднимать глаза, чтобы он не понял, насколько мне страшно.
Он наблюдал за мной.
— Что, парень, разве не спросишь меня?
— Спрошу о чем? — пробормотал я.
— О том, что я оставил в коридоре.
— Дай угадаю, — сказал я. — Его еще бьющееся сердце?
Паджетт молчал, пока я не посмотрел на него. Его взгляд был таким холодным, что пробрал меня до костей.
— Тогда оно уже остановилось, — сказал он.
Быстро подсчитав, я понял, что до Уоллесов осталось еще четыре дома. Дверь их гаража была закрыта, а сам дом не выглядел приветливее других.
Паджетт прошел мимо первого дома, не взглянув на него.
— Что мы здесь делаем? — спросил я, стараясь изгнать страх из голоса.
— Ты знаешь, — ответил Паджетт.
Я остановился и указал на первый дом, старый, с потемневшей деревянной обшивкой и участком, который обступал лес.
— Тебе же нужна машина?
— В общем, да.
— Тогда давай заглянем в этот дом.
— Он мне не нравится.
Дышать мне стало трудно, и не от прогулки по улице.
— Что с ним не так?
— Пошевеливайся, малыш.
Я сделал, как велено. До участка Уоллесов оставалось еще три дома и пятнадцать — после. Шансы, что Паджетт...
— Как насчет того кирпичного впереди? — спросил он.
Дом Уоллесов.
«О боже, — подумал я. — Он знает!»
«Невозможно», — возразил я себе. Но разве было другое объяснение?
Я открыл рот, чтобы отговорить его, но что я мог сказать, не вызвав подозрений? Паджетт видел людей насквозь — древняя, достойная рептилии черта, которая позволяла ему отсеивать ложь и отметать любой обман. Неважно, что бы я сказал: он поймет, что я пытаюсь увести его от дома. Как же я мог остановить его?
«Никак, — ответил циничный голос у меня в голове. — Потому что он знает, Уилл. Он выбрал Уоллесов, когда до них оставалось четыре дома. Он знает и просто выжимает из тебя последние капли ужаса, прежде чем открыть правду».
«Нет!» — хотел закричать я.
Теперь Паджетт был всего в паре домов от них. Я шел за ним, как безмолвная собачонка, в отчаянии оглядывая последние участки перед уоллесовским.
На следующем дверь гаража была открыта. Более того, внутри стояла машина.
— Сюда! — позвал я. — Это «мерседес»!
— Не, — ответил он. — Слишком заметно.
Я поспешил за ним.
— Но все идеально. Один бокс пуст, в другом — прекрасная спортивная машина. Значит, хозяев нет и ее можно забрать.
— Или кто-то все еще дома и увидит, как мы входим в гараж.
Он прошел по участку владельцев «мерседеса», направляясь прямиком к Уоллесам.
