— Ты — Том-Два-Раза. Твоя голова в два раза умнее, чем наши. Или в десять, или в двести. Я уверена, что ты найдешь в ней ответы на все вопросы.
«Ага, — подумал Том, — мне бы твою уверенность».
Он перевел взгляд на Хану — скорее всего, она тоже не была так уж уверена в том, что говорила, но зато ее слова придавали ему мужество. Он любил ее за это.
Вскоре выяснилось, что эта любовь и есть чуть ли не единственное, на что можно рассчитывать в трудную минуту, что она остро необходима им всем. Потому что случилось то, чего никто из Детей в лесу не мог себе даже вообразить, то, чего все должны были опасаться, то, чего боялся Том с самого начала, не признаваясь в этом даже самому себе.
Случилось, что Ноль-Семь, увлекшись игрой, в которую они часто играли в последнее время, то ли хвастаясь друг перед другом, то ли просто от скуки, забрался на одно из самых высоких деревьев, окружавших поляну. Сначала все смотрели на него восхищенно, даже Том: надо же, Ноль-Семь, всегда такой осторожный, который говорит всегда меньше других, да и сказать-то ему особо нечего, — забрался выше всех. Он карабкался по гладкому стволу как обезьянка, упираясь ногами в каждый сучок, который попадался ему на пути, и глядя вверх в поисках следующей опоры. Он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть вниз, и, казалось, не слышал подбадривающих криков, доносившихся с земли.
Но когда Ноль-Семь наконец остановился — светлое пятно среди трепещущей листвы, — всем сразу стало ясно, что что-то не так. И что он не имеет ни малейшего понятия, как быть дальше.
Крики внизу смолкли.
— Он не знает, как спуститься обратно, — вдруг сказал Гранах.
Том подскочил к нижней ветке и подтянулся. Он лез наверх так быстро, как только мог, пока не думая о том, что будет делать, когда доберется до Ноль-Семь. На развилке он остановился перевести дух. И как только этому щуплому паучку удалось вскарабкаться на верхушку так быстро? Ствол и ветви дерева были совершенно гладкими, Тому стоило немалых усилий удержаться, и нужна была максимальная осторожность, чтобы не сорваться. Том посмотрел вниз — поднятые головы, — потом наверх — он не пролез еще даже половины. И в этот момент Ноль-Семь отпустил руки, замер на мгновение. И упал.
Он не кричал в падении, лишь кружился — очень медленно, потому что он был легкий, — как лист в ручье. Зацепил одну из нижних веток — она хрустнула и отлетела. Приземлился лицом вверх, с раскинутыми руками и чуть согнутыми ногами. Глаза его были распахнуты от удивления. Больше он не двигался.
Том тихо слез с дерева — спешить теперь было некуда. Остальные остались, где стояли, никто не сделал ни шага, все будто приросли к земле. Том подошел, наклонился над маленьким переломленным телом, приложил два пальца к горлу Ноль-Семь, пытаясь нащупать биение жизни, которой уже не было. Потом закрыл ему веки, не ведая, откуда взялся этот древний жест милосердия.
— Он умер, — сказал Том, разогнувшись.
Самые младшие вопросительно уставились на него. Из леса выбежал Собак, обнюхал неподвижное тело, поднял голову и завыл.
— Собак опечален, — сказал Гранах.
— Конечно, он же умер, — прошептала Нинне.
— Нет, Собак не умер, — возразил Гранах. — Это Ноль-Семь умер.
Лишь теперь, будто после этих слов, все вдруг осознали произошедшее. Орла опустилась на землю и спрятала лицо в ладонях. Нинне, чуть помедлив, последовала ее примеру. По щекам Глора скатились две крупные слезы. Дуду так сильно сжал зубы, что они у него скрипнули. Хана подошла к Тому и взяла его за руку Они долго стояли так, не говоря ни слова. Потом за их спиной послышались шаги; никто не обернулся. А потом подошла Лу и взяла Тома за другую руку.
Она поднялась в первый раз. «Наверное, это тоже что-то значит», — растерянно подумал Том. Но мысли расплывались и путались.
В конце концов он пришел в себя. Снова опустился на колени рядом с Ноль-Семь и поднял его на руки. Тело было легкое, теплое, страшно неподвижное.
— Отнесу его внутрь, — сказал Том.
В доме он уложил мертвого на землю и укрыл до плеч плетеным покрывалом, так, словно тот спал. «Ни один ребенок не спит так неподвижно, — подумал он. И помотал головой, будто прогоняя эту глупую и ненужную мысль. — Ни один живой ребенок».
Остальные сгрудились у входа, заслоняя свет. Том отстранил их и вышел из дома.
— Он должен отдохнуть, — сказала Орла. — Он устал и должен отдохнуть.
Дети разошлись. В основном все молчали, а если переговаривались, то шепотом. Не зная, что делать, они слонялись по поляне, иногда садились, вставали. Все были вместе, но поодиночке.
Том тоже не знал, что делать.
В этот вечер никто не захотел есть. Не сговариваясь, улеглись спать вокруг костра.
Когда все заснули, Том пошел искать Хану. Он знал, что она где-то рядом. Оглядевшись, заметил темную тень — Хана сидела на большом плоском камне. Том подошел и тоже сел: ближе, чем обычно, почти касаясь ее. Хана не отодвинулась. Он вдохнул запах дыма, оставшийся в ее волосах.
Они долго молчали, просто сидели рядом. Потом Том заговорил:
— Что мы теперь будем делать?
Хана пожала плечами.
— Теперь все будет по-другому.
