Он открыл глаза и увидел над собой небо, по которому легкий ветерок гнал пушистые облака. Где-то на востоке солнце вынырнуло из моря, но не успело еще разгореться как следует – значит, рассвело совсем недавно.
В вышине парила одинокая черная птица.
Безмятежный пейзаж показался Хагену таким неправдоподобным, что он ни на миг не усомнился в собственной смерти. Что ж, выходит, на том свете не так уж и плохо. И даже крабов не видно. Может, врут люди, и не так уж страшен на самом деле Великий Шторм?
– Какие еще крабы? – проворчала Эсме, касаясь его лба прохладной ладонью. – Глупости. Ты живой.
Тут же пришла боль, словно по команде. Болело все – каждый удар сердца отдавался мучительной пульсацией в черепе, ныла каждая мышца и каждая кость, – но особенно сильно болела спина. Ее жгло и дергало, словно открытую рану щедро присыпали солью.
– Эсме? – хрипло проговорил пересмешник, растерянно озираясь. – Что произошло? Где я?
Вместо ответа целительница протянула ему руку и помогла сесть.
Они находились на палубе «Невесты ветра», стоявшей у причала. Повсюду на тюфяках и одеялах лежали раненые. Либо фрегат отмыли от крови и копоти, либо он очистился сам, но запах въелся намертво, и стоило закрыть глаза, как страшная битва начиналась заново. Хаген огляделся: в парусах зияли прорехи, фальшборт местами выглядел не то оплавленным, не то надкусанным, часть кормы все еще дымилась… да и палуба слегка кренилась на правый борт. «Невесте» здорово досталось, понял пересмешник со смесью восторга и ужаса.
Но они выжили.
– Мы п-победили? – спросил он неуверенно, и целительница устало улыбнулась. Ее лицо было желто-серым, осунувшимся, глаза потускнели.
– Смотря что называть победой. Все черные корабли ушли на дно.
– Но как? – изумился Хаген. – Я даже не представляю себе…
– Капитан заставил «Невесту» опуститься под воду… нырнуть, – объяснила девушка и прибавила, заметив, как он ошеломлен: – Вообще-то это была тайна, которую знали только члены команды. Тебе просто не рассказали о ней, но, если бы на нашем пути повстречался водокрут, ты бы все увидел своими глазами. В общем, «Невеста» нырнула, и пушки черных сделались бесполезны. Два корабля мы протаранили из-под воды, а с остальными дрались как обычно. Лайра потерял один фрегат, два других сильно повреждены. У «Луны» пробит бок, но сейчас она в доке, и с ней все будет хорошо, насколько это возможно.
– Насколько это… возможно? – переспросил Хаген, почувствовав недосказанность.
– Раненых очень много, – устало проговорила целительница. – Не всех удалось спасти, не всем можно помочь. И Крейну досталось, и Лайре… А у тебя спина была сожжена до живого мяса. Я сделала, что могла. Прости, без шрамов не получилось…
Пересмешник не поверил своим глазам – она отвернулась и заплакала. Он завел руку за спину и осторожно провел кончиками пальцев по коже. Бугристая, неровная, прикасаться больно, больно, так больно… Огонь едва не убил его.
– Ты просишь прощения? – потрясенно спросил он. Эсме всхлипнула и ничего не сказала. – Ты спасла мне жизнь, глупая. Я твой должник.
Она снова всхлипнула, посмотрела на него и миг спустя зарыдала в полный голос, уткнувшись ему в плечо.
«Наверное, я никогда не пойму целителей, – думал он, слушая ее бессвязное бормотание и ласково гладя по волосам. – Или, может быть, никогда не пойму тебя, самоотверженная птичка…»
Над ними словно пронесся южный ветер, обдав теплом.
– Капитан зовет, – сказала Эсме и, устало вздохнув, вытерла слезы. – Наверное, Лайра плохо себя чувствует.
Она поднялась – и вдруг покачнулась, едва не упала. «Да что же ты с нею делаешь! – подумал Хаген с внезапной злостью, которая помогла ему самому встать. – Она ведь вымоталась до предела!»
Вслух он сказал спокойно и небрежно:
– Позволь тебя проводить?
Она не возражала.
Дом Лайры как будто погрузился в траур: слуги превратились в призраков, никто из них не отваживался даже головы поднять, не говоря уже о том, чтобы хоть словом перемолвиться с посетителями. Но Эсме здесь ждали, поэтому их сразу же повели в кабинет Лайры, где Хагену в прошлый раз побывать не довелось. Там находились трое: Кристобаль Крейн, Камэ и сам Лайра Арлини, который стоял у окна, опираясь о подоконник.
Пересмешник растерялся. Он-то решил, что король Окраины при смерти…
Потом Арлини повернулся, и Хаген невольно вздрогнул. Правый рукав Лайры был подвернут и заколот булавкой, а сама рука заканчивалась выше запястья. Пересмешник невольно вспомнил первый вечер в этом доме, ужин в ныне разоренном внутреннем дворике: звон хрусталя, красное пятно на скатерти, случайно оброненную фразу – «Я такой неловкий…» Король Окраины не смог удержать бокал, но взялся за саблю той же рукой.
Итог закономерен.
– Как ты себя чувствуешь, Эсме? – спросил Лайра. Он выглядел очень бледным и осунувшимся, но говорил спокойным участливым тоном. Однако пересмешник почему-то напрягся и, взглянув на Крейна, понял причину своего беспокойства: капитан стоял в тени, и оттого было отчетливо видно, как у него в глазах пляшут алые искры. – Все ли раненые с «Невесты ветра» получили твою помощь?
