– Да, – сказала целительница и развела руками. – По крайней мере ту помощь, которую я в силах оказать…
«Что происходит?..»
– Это хорошо, – сказал Арлини, кивая. – Это очень хорошо. Мне бы не хотелось…
– Лайра, – перебил его Крейн и поднял руку.
– Мне бы не хотелось отвлекать тебя от дела, – сказал Арлини, не сводя глаз с целительницы и словно не замечая феникса. – Я хочу задать один вопрос.
– Я слушаю, – смиренно сказала Эсме.
Хаген окончательно убедился, что вот-вот произойдет нечто ужасное.
– Эсме, ты умеешь творить чудеса?
Наступила мертвая тишина. Арлини смотрел на целительницу, не шевеля ни одним мускулом и даже не мигая; она отвечала ему столь же пристальным взглядом. Камэ, до этого сидевшая за столом, уронив голову на руки, медленно встала и повернулась к брату – у нее были красные, опухшие от слез глаза. Крейн замер с поднятой рукой, и этот грозный жест был знаком Хагену.
Пересмешник невольно затаил дыхание.
Камэ не выдержала первой – всхлипнув, ринулась прочь из кабинета. Остальные еще несколько мгновений молча смотрели друг на друга, пока Эсме не проговорила чуть слышно:
– Я не пробовала. Наверное, умею.
– Вот как? – Огонек, блеснувший в глазах Арлини, был почти таким же ярким, как пламя феникса. – И что для этого нужно?
– Попросить, – ответила целительница все так же тихо. Ее лицо сделалось даже не бледным, а совершенно белым, словно в нем не осталось ни капли крови. – Я не отказываю, если меня просят о помощи.
– Попросить… – повторил Арлини. – И что случится с тобой… в случае неудачи?
– Я умру в любом случае, – спокойно ответила девушка. – Нельзя сотворить что-то из ничего, не потратив на это все силы, которые имеются в моем распоряжении.
– Лайра! – прорычал Крейн.
Комнату осветила яркая вспышка; Хаген резко повернулся к Крейну и увидел в руках у капитана шаровую молнию размером с яблоко. Она шипела и искрилась. На лицо магуса ложились отблески света, придавая ему выражение необычайной ярости, хотя на самом деле – Хаген это почувствовал – сейчас Крейн был совершенно спокоен.
– Капитан! – растерянно воскликнула Эсме, но магус на нее даже не посмотрел.
Лайра, которому предназначалась молния, не испугался. Он стоял, чуть наклонив голову, и разглядывал Крейна с чем-то вроде изумления, словно увидел в первый раз.
– Вот оно как, значит… – наконец проговорил король Окраины. – Убьешь меня, безоружного калеку? Ты решил, что я и впрямь могу попросить ее о таком?
Феникс молчал. Молния в его руках продолжала искриться.
На губах Лайры Арлини появилась горькая улыбка.
– Жаль, – сказал он, а потом открыл сундучок, стоявший на столе, и достал оттуда потрепанный свиток. – Мое последнее желание, Кристобаль Фейра: бери это и убирайся к Меррской матери.
Хаген вышел из кабинета Лайры на негнущихся ногах, ошеломленный случившимся. Эсме. Карта. Два друга, ставшие врагами. Неужели «Утренняя звезда» – быть может, давно превратившаяся в ржавую труху – того стоила? Пересмешник слишком устал, чтобы искать ответы на такие вопросы. Он добрался до пристани, поднялся на борт «Невесты ветра», отыскал свой тюфяк и рухнул на него лицом вниз.
ЭТО НЕ КОНЕЦ, – донеслось с берега, вместе с шумом городских улиц. Он засыпал, а Каама проснулась, и на смену тревожной ночи и робкому утру пришел светлый день. – ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ НОВОЕ НАЧАЛО.
«Выходит, я и впрямь попал в интересную историю…»
КОНЕЧНО. ТВОЙ ПОИСК НЕ ЗАКОНЧЕН. ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛ ОТВЕТА НА ГЛАВНЫЙ ВОПРОС, ТЫ ЗАСЛУЖИЛ ПОКОЙ.
«Сегодня мы уйдем из Каамы… А я не узнал, что стало с Гароном. И не попрощался с тобой».
ГАРОН ЖИВ И ЗДОРОВ, ЧТО ЕМУ СДЕЛАЕТСЯ. А Я… Я БУДУ СМОТРЕТЬ ТЕБЕ ВСЛЕД И МОЛИТЬ НЕБЕСА О ТОМ, ЧТОБЫ С ТОБОЙ ВСЕ БЫЛО ХОРОШО. ЭТО ДОЛЯ ТЕХ, КТО ОСТАЕТСЯ НА БЕРЕГУ, И Я ОСТАЮСЬ С НИМИ. ТЕБЕ ЖЕ ПОРА УХОДИТЬ.
«Не знаю… я так устал. Быть может, ты и права, но… Мара!»
ДА?
«Я когда-нибудь его найду? Я вспомню, как выглядит мое лицо? Скажи мне, что это хотя бы возможно…»
ТЫ ПОМНИШЬ, ЧТО ПОТЕРЯЛ ЕГО. СЧИТАЙ, ПОЛДЕЛА СДЕЛАНО.
Мысли Хагена начали путаться; он засыпал. Напряжение последних дней наконец-то схлынуло, хотя где-то в глубине души он ни на секунду не забывал, что все стало лишь сложней, – одни неприятности сменились другими. И все же они спасли город… королевство… Лайру Арлини, пусть он и страдает теперь от своего увечья… Крейн поторопился, Отчаянный ни за что не пожертвовал бы жизнью Эсме ради правой руки.
Хотя – кто его знает? Быть может…
СПИ.
И он уснул.
Это была странная ночь – ночь, когда лунный свет наполнил небо от края и до края, как вино наполняет бокал. Фаби смотрела в окно и вспоминала все имена, которыми называли луну в старых сказках и легендах.
Ночная странница, Плакальщица, Госпожа теней и тихих песен…
«Ни одно не подходит», – подумала она. Этой ночью в небесах сиял огромный бриллиант – прозрачный камень чистой воды, способный своей острой гранью прорезать окно между мирами. Казалось, стоит лишь пристально взглянуть на удивительную драгоценность на черном бархате ночного неба – и время остановится.
