– Еще бы! – Эсме рассмеялась. – Ему опять придется отложить встречу, потому что я здесь. Но только не говори, что спасение твоей жизни должно войти у меня в привычку.
– Если только так мы сможем оставаться наедине… – начал он и осекся, осознав, что произнес это вслух. О-о, Заступница! В этом странном месте мысли ничем не отличались от сказанных слов, и стоило Умберто это понять, как ему во что бы то ни стало захотелось скрыть от девушки то, что скрыть было невозможно. – Ох, прости!
Невидимая рука коснулась его лба.
– Будем считать, – сказала Эсме ровным голосом, – что ничего не было.
– Заметано. Ты не объяснишь, как я здесь оказался?
– А-а, не помнишь! Ничего удивительного. Тебя здорово отделали… проломили череп.
– Надо же… – медленно проговорил Умберто, вспоминая то, о чем Эсме не следовало знать. – А капитан все время говорит, что мою дубовую голову проломить невозможно…
Поздно, слишком поздно. Время обращается вспять, и шесть – или уже семь? – лет пролетают за одно мгновение: вот он, тот самый проулок, где всегда поздно вечером проходил некий человек, имевший очень много врагов. Жизнь этого человека весила ровно столько же, сколько и тяжелая палка в руках семнадцатилетнего парнишки, который замерз и устал ждать, но отказываться от задуманного не собирался.
Умберто хорошо запомнил мерзкий хлюпающий звук, раздавшийся при ударе.
– НЕТ!!!
Кто это крикнул? Неужто… он сам?
Вновь наступила тишина – мучительная, почти невыносимая, – а потом все тот же нежный голос сказал без тени упрека:
– Казнишься? Зря. Я ведь не Великий Шторм, чтобы карать за грехи.
Он вовсе не наказания боялся.
– Быть может, ты Эльга? Та, которая прощает.
– Сам решай, – ответила целительница после паузы. – А теперь мне нужно привести тебя в порядок, иначе капитан здорово на нас обоих рассердится.
И Умберто погрузился в некое подобие сна, в котором смешались воедино воспоминания и мечты. Там была она – такая, какой он хотел бы ее видеть. И они были наедине. Он чувствовал прикосновения тонких пальцев, вдыхал запах ее волос и тонул в серых глазах, из которых навсегда ушла печаль.
«Эй, Кристобаль! Ты ведь так и не смог заставить ее улыбнуться! Значит, пламенный Феникс вовсе не всемогущ?»
Он совершенно опьянел от вседозволенности и даже перестал обращать внимание на тварь, затаившуюся в океанской бездне. Он болтал без умолку, открывая Эсме свои воспоминания, свою душу – всего себя.
Тварь наблюдала.
Тварь слушала и запоминала.
– Не дергайся, – еле слышно прошептал Хаген. – У тебя вороватый вид, слугам лорда Вейри это вряд ли понравится.
– Тебе-то откуда знать? Так говоришь, словно сам кому-то прислуживал.
Сквозь личину навигатора «Верной», добропорядочного купца и моряка, на мгновение проступило настоящее лицо оборотня-пересмешника – или то лицо, которое они привыкли считать настоящим. Умберто досадливо нахмурился: он все никак не мог сжиться с мыслью, что рядом – вовсе не Кристобаль Крейн.
– Да, я действительно успел побыть слугой, – вдруг рассеянно проговорил оборотень. – Так вжился в эту роль, что почти забыл, кто я такой на самом деле. Маски иногда прирастают – приходится отдирать с мясом.
Умберто не нашелся с ответом.
Комната, в которой их оставили дожидаться, пока Вейри Краффтер завершит беседу с предыдущим посетителем, была шестиугольной формы, и от непривычного обилия ломаных линий слегка кружилась голова.
«Этот лорд-искусник нарочно заставляет нас сидеть тут, – подумал Умберто. – Хочет, чтобы мы вошли к нему безобидными, словно птенчики». Он искоса взглянул на Хагена: оборотень погрузился в раздумья, и его слабая улыбка могла означать что угодно.
Когда Крейн заявил, что именно Умберто должен сопровождать Хагена во время визита к повелителю Эверры, помощник капитана поначалу воспротивился.
«Почему я? – сердито спросил он. – Разве не разумнее было бы отправиться тебе? Вы же как бы братья…»
«С каких это пор ты стал решать, что разумно, а что нет? – едко поинтересовался феникс. – Если Вейри Краффтер хочет обсудить какое-нибудь торговое дело, с ним рядом вполне может оказаться мастер-корабел, а я сегодня слишком устал, чтобы лезть на рожон. Пусть там будет только один навигатор».
Умберто вспомнил об утреннем разговоре и мгновенно остыл; взамен его начала терзать тревога – уж очень неожиданным оказалось приглашение Вейри Краффтера.
«Успокойся, – сказал Хаген, положив руку ему на плечо. – Тебе вообще не придется ничего делать, просто молчать с умным видом. Не могу же я пойти туда сам».
Бесшумно открылась дверь, и из кабинета лорда Краффтера вышел щегольски одетый магус; заметив моряков, он смерил их холодным взглядом. Помимо высокомерия, свойственного большинству небесных детей, Умберто почувствовал в этом взгляде кое-что еще. Был ли это… интерес?
– Марко Эсте, навигатор, – Хаген почтительно склонил голову, и Умберто торопливо последовал его примеру – все верно, именно так и должен вести себя обычный человек в присутствии высокородного магуса. – Это мой помощник, Умберто.
