В феврале у Кати в доме собрались соседки. Пили «чай» из натёртой сушёной морковки с высушенными в русской печке кусочками тыквы, которые назывались курагой. Рассказывали об ужасах Сталинградской битвы, которая недавно закончилась нашей победой. Катя уже не помещавшаяся под столом, сидела за комодом в углу, и снова её тошнило от страха, когда она услышала, что осенью вода в Волге во время боя становилась розовой от крови. На другой же день Катя взяла санки и побежала со своей новостью к берегу реки, где дети катались с горы.
- У меня там отец погиб, - печально произнёс Шурик Шарапов. - Мать и до того болела, а как к Новому году похоронку принесли, так совсем слегла.
Шурик был очень маленького роста, из-за того что вся работа по дому была на нём.
- А я знаю случай, когда в деревне, занятой фашистами, те поймали партизана и живого его распилили пилой на две части, - сказала Рина.
Её полное имя было - Октябрина. Она была из беженцев и жила в ветхой избушке с матерью и младшим братишкой на другом конце села, но поскольку дружила с Катей, то постоянно находилась в их округе.
- Ой! Как страшно! – закричали младшие дети, зажав уши руками.
А Катя схватилась за живот: её снова затошнило от страха.
Весной бурно таял снег, журчали ручьи, и было странно думать, что где-то гибнут люди. Кате уже исполнилось восемь лет, и мама ей сшила ко дню рождения платьице из широкой юбки покойной бабушки, себе же она сшила платье из льняных штор, которые висели на двери. В магазине в то время не продавали никакой материи.
И тут по селу пронеслась весть: враг близко, пора бежать из села.
- Бежать! Бежать! – повторяла за ужином мама.
А у Кати болезненно что-то сжималось в груди: она понимала, что значит «бежать». Однако никто из села не уехал. Ограничились тем, что с наступлением темноты запретили в домах зажигать лампы или требовали тщательно занавешивать окна. Это называлось светомаскировкой от вражеских бомбардировщиков.
Летом учителям в лесной пойме выделили участки травы, и мама решила научиться косить траву, потому что покупать Венке сено было уже не на что. Косить она научилась быстро и вместе с другими учителями рано утром ходила на покос. Брали с собой и детей. Это были для них самые замечательные времена. Идти надо было долго, почти до самой Волги, красивой лесной дорогой. На полянках высокая трава была седой от росы. Уставшие, они приходили на место и располагались в тени деревьев. Немного отдохнув, взрослые шли косить траву, а дети, доспав положенные природой часы, лазали по деревьям, играли или вдали от косцов бегали по траве, которая достигала им до плеч. От пряного запаха «кашки» немного кружилась голова.
Обедали все сообща, разложив на газете всё, чем были богаты: печёная картошка, лепёшки из молотого корня с примесью зёрен лебеды, а дети получали ещё и по варёному яйцу. Потом взрослые шли косить, а сытых детей тянуло в сон, и они засыпали в тени дерева прямо на траве.
Солнце уже клонилось к закату, кода взрослые кончали косить и шли к Волге купаться. Она была совсем близко: всего несколько шагов. Купались долго, самозабвенно смывая с себя пот и цветочную пыльцу. Дети резвились в прозрачной воде, ощущая под ногами рябое и твёрдое песчаное дно реки. Однажды мимо них, ближе к противоположному берегу, проплыл пароход.
Катя навсегда запомнила бегущие от парохода волны, которые со свистом проносились по песку, когда пароход был уже далеко; гору на том берегу, отражённую в вечерней воде, и свежий запах самой воды.
Из леса возвращались, когда было ещё светло, и по дороге собирали дикий лук. Было так приятно идти босиком по твёрдой лесной тропе, перепрыгивая через обнажившиеся корни огромных деревьев. Домой приходили, когда смеркалось, ужинали хлебом, запивая его молоком, и ложились спать. И так ходили до тех пор, пока не высыхала скошенная трава, превращаясь в сено. Его смётывали в стога, помогая друг другу, и ставили на стог свой опознавательный знак.
Это было лето 1943 года. Наша армия теснила врага, освобождая свои территории, поэтому из села начали уезжать беженцы, возвращаясь в свои родные места. Уехали Хелли, Вальве и их приёмный брат Женя. Катя осталась в доме одна, не считая взрослых. Было очень скучно. Раньше их было четверо, и они беспрестанно чем-то занимались.
- Зачем они уехали? – плакала Катя.
- Они поехали к себе домой, - утешала её мама, - ведь ты же любишь свой дом и село, в котором живёшь?
Катя молча кивнула головой и вытерла ладошками слёзы.
- Конечно, они тоже любят свой дом, – сказала она.
