Мишка бежал, пригибаясь и кашляя. Чья-то сильная рука схватила его за ворот и грубо потащила во двор. Мелькнула перед глазами высоченная поленница и тут же, на глазах, стала разваливаться. Мишка почувствовал, как земля ушла из-под ног, он кубарем полетел по земляным ступеням и оказался на дне щели.
Здесь прятались люди. Из темноты кто-то спросил:
– Мальчик, ты не ранен?
Мишка не ответил. Он ушиб колено и тер его. В щель спустился Мишкин спаситель, поставил чемоданчик с привязанной к нему телогрейкой, сердито сказал:
– Держи свое барахло, герой!
– А что ты толкаешься? – пискнул Мишка. – Штаны порвал!
– Штаны! А бомбой? А на куски?
Наверху гремели взрывы. С потолка струилась земля.
– Матерей они не жалеют, – проворчала старуха.
– А ты не суйся, – огрызнулся Мишка. – Мне в порт надо!
Подросток с тонкой шейкой, в очках, придвинулся к Мишке, спросил:
– Ты из школьной экспедиции?
– Ну!
Подросток с ненавистью посмотрел в темноту и сказал:
– Вот, мама, смотри – мать его отпустила, а он ниже меня ростом!
– Кто ниже? – обиделся Мишка. – Кто ниже?
– А сколько тебе лет? Двенадцать?
– Четы-ырнадцать!
– Вот, мама, пожалуйста! А мне пятнадцать!
Отбой воздушной тревоги. С колокольным звоном промчалась пожарная машина. Люди выходили из укрытий, торопились по домам, на работу. Возле булочной восстанавливалась хмурая очередь.
Мишка бежал по деревянному тротуару. За ним – его новый знакомый, подросток в очках, с Мишкиным чемоданом в руке.
– Я ей про свой патриотический долг говорю, а она мне – про немецкие подводные лодки. Дура! Слушай, а ты сознательно идешь на этот подвиг?
– Чего?
– Но ведь это настоящий подвиг!
– А-а… Само собой. Главное, чтоб жрать давали, а мы сделаем, чего надо.
Из-за поворота выкатил все тот же дребезжащий трамвай. Мишка выхватил из рук подростка чемодан, свернул на мостовую, поравнялся с трамваем. Кто-то взял у него чемодан, другой помог вскочить на подножку. Подросток в очках еще некоторое время бежал за трамваем, потом отстал.
В порту. Топот множества ног. Сапоги, ботинки, тапочки. Чемоданы, рюкзаки. Толпа подростков в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет шла по пристани. Были ребята и постарше. Всем им предстояла погрузка на тральщик под названием «Зубатка». Пониже названия был обозначен порт его приписки – Архангельск.
Начальник экспедиции, капитан тралового флота Рябухин – худенький, рано поседевший человек в огромных рыбацких бахилах, – стоял на палубе, опершись о борт, и хмуро смотрел на приближающихся ребят. Потом шагнул на трап, и ребята, шедшие впереди, остановились. Остановились и остальные. Всего их было около сотни. Голодная зима первого военного года уже оставила на их лицах свою печать.
Рябухин знал, среди них были такие, кто плохо представлял себе реальные трудности похода, которых в первую очередь привлекала романтика морского путешествия и робинзонада на островах. Этих романтиков надо было предупредить, но не напугать.
– Моя фамилия Рябухин, звать – Андрей Иванович. Я начальник экспедиции. Напоминаю, наш поход к берегам Новой Земли – это боевое задание в зоне военных действий. Опасность, сами понимаете, велика. Кто боится – еще не поздно вернуться домой. Отпустим, слова плохого не скажем. Есть такие?
Молчание.
Рябухин подождал. Потом шагнул в сторону. Ребята двинулись по трапу на борт тральщика. Вглядываясь в лица, Рябухин время от времени говорил:
– Кто не уверен в себе, еще не поздно… Не ждите легкой морской прогулки… Кто не может по семейным обстоятельствам, останьтесь… Повторяю, кто не уверен в себе, еще не поздно…
Матросы убирают трап. Поднимаются якоря. Тральщик отчаливает. Поплыли берега. Прощальный гудок. И вот весь караван в море – транспорты и военные корабли. За кормой остается полоса земли.
В море штормило. Качка сделала свое дело – многие ребята лежали на нарах. В трюме было сыро и холодно. Несмотря на лето, пришлось достать телогрейки и шапки.
В трюм донесся грохот взрыва. Приподнялись головы на нарах. Ребята испуганно переглядывались. В трюм спустился Мишка. Его так и распирало от новостей.
– Слыхали? Мину выловили, с рогами! Катерщики отвели в сторону и шарахнули!
Мишка двинулся к картежникам. Это были здоровые ребята, хозяева трюма. Мишка дружил с сильными.
– Оказывается, Мирон – сын шкипера. На штурвале стоит, сам видел!
– А я думаю, что это нас так качает, – заметил Гришка Размахин по прозвищу Седой, блондин шестнадцати лет.
– Всех на бригады разделили, – продолжал Мишка. – Мы в четвертой. Бригадиром – Петрович.
– Мишка, я в какой? – голос с нар.
– В четвертой.
Мишка двинулся между нар, разыскивая кого-то.
В море снова шарахнуло, потом еще раз. Катерщики расстреливали мины, но это уже никого не пугало.
– Мишка, а я?
– Не помню. – Мишка толкнул парня на верхних нарах. – Иван!
Это был действительно Иван, другое имя не пошло бы такому здоровяку. Мишка спросил:
– Укачало, что ли?
– Нет, Феде плохо.
– Фе-еде плохо, – передразнил Мишка. – В одной бригаде будем.
– А Федя?
– В первой.
– Я с ним, – сказал Иван.
– Ты что, в няньки нанялся?
– Я его матери обещал. Она его под мою ответственность отпустила.
