Старик взял его за ворот, повернул к себе и врезал так, что тот сунулся в грязное месиво. Старик рванул брезент и накрыл Жбанкова. Фашист повернул измазанное лицо. Старик ударил по нему кулаком. Выхватил нож из ножен.
Сзади застучал автомат.
Петрович дернулся, напряг лицо от боли, показывая ровные, крепкие зубы, и упал. Его прожженная очередью телогрейка дымилась на спине.
Перепуганные ребята лежали на топчанах в палатке. Они слышали, как фашисты ругались. И еще слышно было, как валились ящики, трещали под сапогами доски, хрустело и чавкало.
– Пить, Ваня, – просил Федя. – Пить хочу.
– А можно?
– Можно.
Иван, пригибаясь, побежал в сторону ручья.
Мирон и Седой прятались в камнях. Седой, наморщив лоб, загибал пальцы, подсчитывал.
– Ты чего? – спросил Мирон.
– Считаю его выстрелы. Сколько у него может быть в обойме?
– А может, у него запасная есть?
– Тихо! Слышишь?
– Ага! Там!
– Айда!
Летчик пил воду из ручья и закашлялся. Этот кашель и услышали ребята. Иван тоже услышал кашель, но совсем близко. Выше по ручью, за камнем, стоял летчик, едва различимый в тумане.
Иван пополз к камню.
Напившись, летчик ступил в воду, намереваясь перейти на другую сторону ручья. Он пятился, вглядываясь в сторону избушки. Валун наполовину лежал в воде. Иван внезапно выскочил из-за камня, набросился на летчика, и они стали бороться, поднимая брызги. Летчик в первую секунду от удара Ивана выронил пистолет и хотел нашарить его в ледяной воде, но Иван вытащил немца на берег.
Мирон и Седой появились из тумана и увидели обыкновенную драку. Иван метелил летчика, тот сопротивлялся, но, увидев еще двоих, сразу сник, повалился на землю, защищая голову руками. Мирон и Седой подбежали.
– Упорный, гад! – тяжело дыша, сказал Иван. Он ссадил руку и отсасывал кровь.
– Где эта штука, из которой он стрелял? – спросил Мирон.
– Там, – кивнул Иван в сторону ручья. – Сейчас найду.
Иван пошел к валуну.
Летчик достал грязный платок и приложил к носу.
– Так вот кто нашу виску выпил! Нашу скотч виску! Ах ты сволочь! – Седой выдал немцу хорошую плюху. Тот повалился на бок. – Вставай, падаль! Вставай, гад!
Появился Иван.
– Ребята, да бросьте вы.
– А с ним что?
– Как что? Он же пленный, – сказал Иван и побежал к Феде.
Иван перенес Федю в лодку, устроил на корме, закрыл одеялом.
Из тумана вышли Седой, Мирон и немец. Они несли мешок с мукой. Приблизились. Федя внимательно смотрел на летчика.
– Никаких признаков зверя… Обыкновенный… Удивительно, – сказал Федя. – По-моему, он замерз… Палкой по голове… Интересно, извинится он передо мной или нет?
Мешок свалили на дно лодки. Иван помог немцу перелезть через борт. Тот осмотрелся и сел рядом с Федей. Глаза их встретились.
Немец увидел во взгляде мальчика недетскую усталость и спокойствие. Федя увидел во взгляде соседа изумление и вопрос.
Мирон с Седым сталкивали лодку с камней. Иван вставлял весла в гнезда для уключин. Немец увидел шапку с вареными яйцами, сглотнул и отвернулся. Его худое заросшее лицо сделалось скорбным. Он не хотел смотреть на пищу из гордости, но не смотреть было выше его сил.
– Вы летчик? – спросил Федя по-немецки.
Немец живо обернулся к Феде и торопливо заговорил. Он о чем-то спрашивал. Ребята влезли в лодку и уставились на заговорившего немца.
– Что он сказал? – спросил Мирон.
– Он удивляется, как мы можем здесь жить.
– Что он имеет в виду? – не понял Седой.
– Арктику.
– Скажи ему, мы у себя дома, – заметил Иван, усаживаясь на банку и берясь за весло.
Седой тоже сел и поплевал на ладони.
– Братцы, стойте, – сказал Мирон. – Я подумал, нельзя его на остров.
– Почему? – удивился Иван.
– Жбан убьет его.
– Точно, – согласился Седой. – Это точно.
Летчик забеспокоился. Вопросительно посмотрел на Федю.
– Вот что, оставим его здесь, – решил Мирон. – Куда он отсюда денется, верно? Придет «Зубатка», его возьмут. Согласны?
Седой повернулся к летчику:
– Мотай отсюда! Быстро!
– Федя, скажи ему.
Федя перевел.
Летчик заговорил, умоляюще глядя на ребят.
– Чо он заскулил?
– Я не очень понял. По-моему, он просит взять его. Говорит, умрет с голоду.
Седой встал и закричал:
– Вали отсюда! Ну!
В руках у Седого было весло. Немец подчинился, выпрыгнул за борт и пошел на берег, понуро опустив голову. Потом достал что-то из кармана, обернулся и закричал. В руках у него была спичечная коробка.
– Спички просит, – сказал Федя.
Седой колебался, достал свою коробку, вынул несколько спичек и протянул немцу. Тот осторожно взял их. Седой пригрозил ему пальцем:
– Только уговор: отсюда – никуда!
Весла ударили по воде. Лодка стала удаляться и скоро скрылась в тумане.
Летит земля вперемешку с галькой. Ребята действовали единственной лопатой и мисками. Рыли могилу для Петровича. Потные, худые, оборванные, они делали это недетское дело.
Старик лежал, укрытый брезентом. Жбанков неподвижно сидел рядом. Он был весь в засохших яичных подтеках и скорлупе.
Трагическая гибель Петровича, невольным виновником которой был он, Жбанков, потрясла его.
