На столе последняя буханка хлеба. Петрович режет ее – сперва вдоль, потом каждую половину – на тонкие ломтики.
Шторм.
Столб-календарь. Зарубок прибавилось. Звенит пила.
Ребята распиливают ростру. Хорошая была вещь для коллекции. Потом, когда ростра стала несколькими чурбаками, стали пилить и самые козлы. Дрова уносят в палатку. Раскачивается и жмется к скале пустой гамак, сделанный из парашюта.
Шторм.
В скальную трещину с ледяным желобом опускается ведро на веревке. Падает другая веревка. В трещину спускается Иван. За поясом у него топор. Рубит лед. Ветер здесь не свищет, а ревет.
Наверху Седой, Мирон и Федя страхуют Ивана. Мишка и Жбанков вытаскивают ведро со льдом. Пересыпают в корзину. Ведро снова отправляется вниз. Руки страховщиков заняты веревкой, поэтому Мишка каждому сует в рот по куску льда.
Шторм.
Кастрюля со льдом ставится на печь. Ребята греют руки, жмутся к печи. Петрович приносит полную шапку яиц. Мирон шурует в печке. Петрович запускает яйца в кастрюлю. Из палатки выкидывают топчан, еще один и еще. Стучат топоры.
И вот уже дежурный сметает со стола яичную скорлупу. Петрович из чайника разливает воду по кружкам. Каждый получает небольшую порцию. Мишка, поколебавшись, расстегивает рубашку. Достает свою торбочку и высыпает на стол ее содержимое: сухари, надкусанные и зачерствелые куски хлеба, обломки печенья. Седой поощрительно треплет его по затылку.
Шторм.
В море туман, но тихо. Одинокая лодка со стороны кажется пустой. Но в лодке есть люди. Их пятеро. Они лежат – заросшие, худые, потерявшие надежду на спасение. Рябухин банкой выливает воду за борт. По временам он засыпает. Потом банка снова скребет по дну. Рябухин вглядывается в туман. Шепчет:
– Ребята! Ребята!..
На глазах Рябухина слезы. Он видит судно, чернеющее в тумане. Ракета с шипением уходит в воздух, вспыхивает. Все пятеро кричат хриплыми, сорванными голосами.
На Новой Земле, в глубине острова, залегли сырые перины тумана. Берег был оторочен пеной отбушевавшегося моря.
В избушке оборванный, худой, заросший летчик ощипывает чайку. Другой пищи у него не было. Прислушался, замер. Привычно шумел ручей. Но был еще какой-то звук – посторонний.
Летчик выглянул в море. Ничего, кроме тумана. Хотел вернуться в избушку. И тут увидел лодку. В густом тумане она приближалась к берегу.
Лодка, как обычно, шла за водой и плавником. Мирон правил кормовым веслом. Рядом с ним сидел Федя, закутанный в одеяло. На веслах – Иван и Седой.
Лодка заскребла днищем. Иван бросил якорь. Мирон и Седой, подтянув голенища бахил, спрыгнули в воду. Взяли ведра и пошли к ручью. У Феди не было бахил. Иван понес его на руках.
На мелководье Мирон и Седой побежали. Скорей – пить! Пить! Губы у всех запекались черной корочкой. Наконец-то вода, вволю. Они лежали на камнях и пили, хлебая воду из горстей.
На брезенте, накрывающем ящики с яйцами, выпал водяной конденсат. Пошевеливая брезент, ребята сгоняют белые водяные шарики к центру. Теперь надо собрать эту лужицу. Петрович протягивает руку. Ему подают кружку…
Мишка пнул сапогом по камню. Он был сердит.
– И главное, кого взяли – Федьку!
– Перестань! – прикрикнул Петрович.
– Им, конечно, Иван был нужен, – не унимался Мишка. – А где Иван, там и Федька!
– Уймешься ты, сорока! – повернулся Петрович. – Ты лучше вот что – возьми чайник или кастрюлю и дуй на тот конец острова. А ты, – сказал старик другому, – туда. Туман-то какой. Как бы ребята на обратном пути мимо дома не промахнулись. И камнем, камнем по кастрюле-то. Поняли? Шуму побольше. Глотните вот.
Мишка пригубил немного воды из кружки. За ним ревниво следили – сколько выпьет.
На Новой Земле, пока старшие ребята грузили в воду плавник, Федя бродил по берегу, надеясь найти какой-нибудь сувенир, выброшенный морем. Среди сухого, как порох, плавника ему попадались пустые ящики, бутылки незнакомой формы, даже ствол пальмы с живыми листьями.
Мирон был в лодке. Седой подгонял к лодке бревно. Иван тоже с бревном на плече вошел в воду.
– Эй ты, жених! – крикнул ему Седой. – Зови Федьку!
– Ща-ас! Он там нашел что-то!
Федя зубами развязывал бечевку на каком-то мешке, выброшенном морем. Летчик из завала плавника следил за ним. Точнее, его интересовало, что это за мешок. С чем?
Наконец Федя справился с бечевкой. В мешке было что-то вроде застывшего теста, твердая корочка. Федя раскопал корочку, запустил руку поглубже и вытащил горсть белой муки.
– Мука! – прошептал Федя.
Он обрадовался находке и с горстью муки побежал к ребятам.
– Мука! Я нашел мешок муки!
Летчик сообразил, что мешок могут увезти, и, забыв про осторожность, выскочил наперерез мальчику. Федя увидел незнакомца и машинально, по привычке поздоровался:
– Здравствуйте!
И тут увидел лицо незнакомца и палку в его руке. Федя заорал, защищая голову руками.
Иван бросил бревно в воду, побежал на берег. За ним – Мирон и Седой.
А в это время Мишка с напарником расположились на дальнем конце острова. Здесь, как и в лагере, узкий галечник спускался к ровной площадке на берегу.
– Э-ге-гей! – кричал Мишка.
Они стучали камнями по чайнику и кастрюле.
– Э-эй!
