Радио передает инструкции Виолы из вытянутой кабины «Небесного Гнезда», заставляя Порцию провести длинную серию проверок, результаты которых сопоставляются с сообщениями колоний обоих судов. Эти колонии – материнская и дочерняя: родство помогает устанавливать коммуникационные связи между ними.
Виола дает сигнал о наступлении критического момента: в соответствии с оценками воздушных потоков, именно сейчас «Звездное Гнездо» должно отсоединиться, чтобы обеспечить наибольшую вероятность успеха. Слова Виолы, переданные в виде электроимпульсов, лишают информацию всех личностных характеристик и звучат ужасно деловито.
Порция отвечает, что они с Фабианом готовы к отстыковке. Виола начинает что-то говорить, но замолкает. Порция знает, что та сдержалась, чтобы не сказать какую-то банальность относительно благорасположения Посланника. В данный момент такие высказывания представляются неуместными.
На поверхности планеты десятки обсерваторий и радиоприемников нетерпеливо ждут развития событий.
«Звездное Гнездо» цеплялось за верхнюю часть оболочки «Небесного Гнезда», словно безобидный паразит. Теперь, когда его команда устроилась внутри, его бережно отсоединяют муравьи «Небесного Гнезда», перекусывая множество крошечных веревок. Лучшая подъемная способность «Звездного Гнезда» дает о себе знать, и оно с изяществом медузы поднимается над кораблем-маткой. Оно моментально оказывается на значительно большей высоте, чем та, которую способно было достичь более прочное судно-носитель, и, подхваченное воздушными течениями, движется в соответствии с моделью, составленной учеными, которым не пришлось доверять свою жизнь этому аппарату.
Порция с Фабианом регулярно делают доклады Виоле и всему миру. В перерывах они в основном развлекаются. Их способность общаться ограничена сигналами педипальп: тонкие оттенки невозможны из-за тесноты помещения и громоздких костюмов. Холод постепенно просачивается внутрь, несмотря на многослойную тканую оболочку кабины. Они уже дышат воздухом из баллонов, запасы которого ограничены. Порция помнит, что их миссия должна следовать четкому расписанию.
Химическая подсветка приборов сообщает ей о быстром подъеме. Радио подтверждает положение «Звездного Гнезда». Порция испытывает странное чувство, которое составляет немалую часть ее личности: сейчас она идет там, где еще никто не ходил. Это чувство оппортунистской любознательности, присутствовавшее у ее предков, когда те были еще крошечными, безмозглыми охотницами, в ней очень сильно развито. Порции всегда важны были новые горизонты, новые тропы.
Примерно в этот момент Посланник нарушает радиомолчание. Порция не настроена на частоту Бога, однако бурная реакция с поверхности сообщает ей о случившемся. Сама она плохо владеет сложным контринтуитивным языком Бога, однако перевод приходит быстро, облетая планету со скоростью мысли.
Бог извинилась. Бог объяснила, что ранее неверно понимала некоторые ключевые моменты, но теперь яснее представляет себе состояние вещей.
Бог готова отвечать на вопросы.
Порция с Фабианом, запертые в своем крошечном поднимающемся вверх пузырьке, с волнением ждут, что же будет сказано. Они знают, что Бьянка и ее коллеги на поверхности сейчас лихорадочно спорят о том, что делать дальше. Какой именно вопрос должен стать отметкой новой фазы общения с Посланником?
Но, конечно, есть только один жизненно важный вопрос. Порция пытается угадать, станет ли Бьянка в итоге слушать мнение кого-то еще или просто отправит Богу свой запрос, чтобы помешать кому-то поступить аналогично. Это ужасный соблазн для любого паука, имеющего доступ к передатчику.
Бьянка спрашивает следующее:
«В чем смысл того, что ты там, а мы здесь? Есть ли в этом смысл или это случайность?» Действительно, о чем еще можно спросить даже сломанное кибернетическое божество, как не «Почему мы здесь?»
На своем наблюдательном посту доктор Аврана Керн готовится рассказать все: на этот вопрос она способна ответить с такими подробностями, какие только могут понадобиться всем паукам мира. Она, Аврана Керн, и есть сама история.
Она делает эквивалент глубокого вдоха… но ответы на ум не приходят. Она переполнена уверенностью в том, что ЗНАЕТ, но за этой уверенностью не оказывается самих данных. Заархивированная папка, которую она называет «мои воспоминания», недоступна. Когда она ищет ответы, выскакивают сообщения об ошибке. Папка исчезла. Сокровища былого потеряны. Она – единственная свидетельница целой эпохи человечества, но она все забыла. За тысячелетия ее сна и столетия бодрствования поверх неиспользовавшихся записей были сделаны новые.
Она знает, что знает – и тем не менее на самом деле не знает. У нее есть только лоскутное одеяло предположений и воспоминаний о тех временах, когда она еще помнила все то, что теперь уже сама не помнит. Если она будет отвечать планете, то это будут именно эти сметанные в единую ткань лоскуты. Она сможет дать им только запоздалые мифы о сотворении, где будет много догмы и мало деталей.
