И тем не менее она сознает, что не все в порядке: она невидима – но вызывает волны. Когда она блокирует вентиляционный ход, колония это замечает. Когда ей приходится растаскивать муравьиные тела, чтобы двигаться вперед, она увеличивает медленное, обобщенное ощущение в коллективном восприятии колонии, что что-то обстоит не так, как должно бы. Протискиваясь в темные глубины живой крепости, она отмечает постепенно увеличивающиеся суету и подвижность – возмущение, которое явно является симптомом ее собственного проникновения. Туннели у нее за спиной смыкаются: объединенным осязанием колония исследует то, что не удается обонять.
Впереди она ощущает стремительное движение – не муравья. Секунду она слепо стоит перед жуком-пауссином, который обследует ее украденный панцирь – и пятится в потрясенном страхе. Она инстинктивно преследует жука, позволяя ему показать ей внутренние пути гнезда и при этом выкладываясь до последней капли сил. Ее тело уже перегрелось, мышцы лишились силы, сердце едва справляется с перекачиванием обогащенной кислородом жидкости по внутренним полостям тела. Она чувствует, как постепенно теряет способность сосредоточиться: ее гонит вперед только древний инстинкт.
Она чувствует, как вся колония раскрывается, просыпается.
А потом происходит это. Пытливый усик находит прореху, обнажающую ее собственную кожицу, – и на одной ее лапе тут же повисает мертвый груз: муравей безмозгло впивается в нее и подает сигнал тревоги, по которому туннель вокруг нее рассыпается на отдельных муравьев, и каждый из них ищет незваного гостя, который тут оказался.
Порция гадает, прошла ли она достаточно далеко. Для того чтобы план Бьянки сработал, ее собственное выживание не обязательно – хотя она лично предпочла бы выжить.
Она пытается сгруппироваться, поджать лапы – но муравьи на нее навалились, и ей все труднее дышать. Она так перегрелась, что почти не в состоянии думать. Они душат ее своим упорным обследованием.
Пакет, который она так тщательно оберегала, именно в этот момент решает порваться: паутина истончалась тщательно выверенным темпом, и находившаяся под давлением химическая начинка наконец вырывается наружу взрывом вонючего едкого газа.
Порция теряет сознание, почти задохнувшись в этом первом взрыве. Медленно приходя в себя после неизвестно сколько продлившегося забытья, она обнаруживает, что валяется на спине, прижав к себе лапы – по-прежнему в почти целом жужеличном доспехе и в окружении муравьев. Вся крепость рухнула и рассыпалась громадным сугробом тел, из которых выкапываются немногочисленные пауки. Муравьи им не препятствуют. Они не погибли: они неуверенно шевелят усиками, некоторые пытаются куда-то идти… Но из колонии как единого целого что-то вырвали: ее цель.
Она пытается пятиться от затихшей колонии, но муравьи окружают ее со всех сторон: громадное поле рухнувшей архитектуры. Ей кажется, что они вот-вот должны будут вспомнить свое место в мире.
От ее отряда проникновения осталось меньше половины. Они ковыляют и ползут к ней: некоторые из них ранены, и все предельно утомлены весом доспехов, которые им пришлось носить. Сражаться они не в состоянии.
А потом одна из боевых подруг прикосновением привлекает ее внимание. Копошащиеся под ногами ошеломленные муравьи не позволяют вести разговор, так что она примитивно сигналит педипальпами: «Она идет. Они идут».
Это так: Бьянка и ее помощники-самцы прибыли на место – и они не одни. Рядом с ней послушно рысят новые муравьи – меньшего размера, чем большинство каст захватчиков, и, по-видимому, выращенные в прирученных колониях, с которыми взаимодействует Большое Гнездо.
Двигаясь с трудом, Порция переваливается через край рухнувшей крепости и, освобождаясь из трясины еле шевелящихся тел, плюхается перед Бьянкой.
«Что происходит? – спрашивает она. – Что мы сделали?»
«Я просто пропитала все модифицированной формой того вещества пауссинов, которое вас защищало, – объясняет Бьянка, четко двигая лапами. В то же время ее педипальпы продолжают отдавать указания помощникам. – Вы с сестрами проникли в колонию достаточно далеко, а радиус действия газа был достаточно большим, так что мы охватили всю армию – как я и надеялась. Мы отключили их запахом отсутствия».
Самцы готовят ручных муравьев к какому-то действию с помощью тщательно откалиброванных запахов. Порция гадает, не станут ли эти мелкие рабочие палачами огромного количества их злобных собратьев.
«Все равно не понимаю», – признается она.
«Представь себе, будто большая часть того, что муравьи знают о мире, и все, как они действуют и реагируют, – это паутина… очень сложная паутина, – рассеянно поясняет Бьянка. – Мы полностью расплели и поглотили эту паутину. Мы оставили их без структуры и инструкций».
Порция обводит взглядом орды потерявших цель муравьев.
«Значит, они побеждены? Или они заново сплетут свою паутину?»
«Я определенно не намерена давать им такой шанс».
