В течение этой ранней, якобы безобидной стадии болезнь умеренно контагиозна. Находясь достаточно долго поблизости от заболевшего, паук с большой вероятностью заражается, хотя самым легким способом передачи инфекции становятся укусы обезумевших жертв последней фазы мора.
В Большом Гнезде уже было шесть заболевших на последней стадии. Их убивали при первом же появлении – и на расстоянии. Уже по крайней мере в три раза большее число пауков находится на промежуточной стадии, и пока относительно них к согласию не пришли. Порция и другие утверждают, что исцеление возможно. Храмовые ученые молчаливо сговорились скрывать то, насколько плохо они представляют себе, что именно можно сделать.
Порция старается как можно эффективнее использовать добытое Фабианом. Паучата доставлены из города, погибшего от эпидемии, и ей остается только надеяться, что у них есть иммунитет и что он поддается изучению.
Она их обследовала и взяла образцы их гемолимфы – паучьей крови – для исследования, но пока все ее линзы и анализы ничего не показали. Она распорядилась, чтобы жидкости, полученные от паучат, скармливали или вводили больным с промежуточной стадией: некий способ переливания был разработан несколькими годами ранее. Из-за ограниченности иммунной системы пауков отторжение по группе крови проблемой не становится. В данном случае ее попытки результата не дали.
При работе с болящими она старается как можно дольше оттянуть тот момент, когда станет собственным подопытным, и использует Фабиана для контактов с самцами тех домов, где уже царит мор. Известно, что самцы немного более устойчивы в плане заражения, в отличие от самок. По иронии судьбы древняя наследственность связала изящество и выносливость их танцев ухаживания с надежностью иммунной системы, оказывая постоянное давление на естественный отбор.
Пока все использованные Порцией методы не дали результата и никому из ее соратниц не удалось ничего добиться. Она начинает уходить в спекулятивные отрасли, отчаянно пытаясь найти какой-то окольный путь, который спасет ее цивилизацию от погружения в варварство.
Она провела в своей лаборатории почти весь день. Фабиан отправился передавать новую порцию растворов самцам из запертых лепрозориев, в которые превратились зараженные дома. Она не особо верит в то, что эти растворы подействуют. Она чувствует, что дошла до пределов своих возможностей, которые не позволяют ей преодолеть громадную лакуну невежества, обнаруженную здесь, на самом краю познаний своего народа.
У нее гостья. В других обстоятельствах Порция отправила бы ее прочь, но она устала, безумно устала – и отчаянно нуждается в свежем взгляде. А ее гостья и воплощает в себе свежий – пугающе свежий – взгляд.
Ее зовут Бьянка, и она раньше входила в сообщество Порции. Она – крупная перекормленная паучиха, покрытая светлой щетиной, и ее движения полны дерганой нервной энергии, что заставляет Порцию задуматься, заподозрит ли кто-то дурное, если Бьянка заболеет.
Бьянка раньше тоже была храмовницей, но выполняла свои обязанности без должной уважительности. Ее любознательность ученого перевешивала благоговение жрицы. Она начала экспериментировать с кристаллом, а когда это обнаружилось, ее чуть было не изгнали из города за непочтительность. Порция и другие ее товарки за нее вступились, однако она лишилась своего положения в высоких слоях общества, потеряв как статус, так и подруг. Предполагалось, что она покинет Большое Гнездо или, возможно, умрет.
Однако Бьянка удержалась и даже преуспевала. У нее всегда был блестящий ум – возможно, это еще одна причина, по которой Порция, исчерпавшая свои мыслительные возможности, ее впускает, – и она торговала своими умениями, словно самец, служа менее влиятельным домам, а в конце концов образовала новое, свое собственное сообщество, составившееся из других недовольных ученых. В лучшие времена главные дома постоянно были готовы выразить им неодобрение или даже изгнать весь этот выводок, но сейчас всем все равно. У народа Порции другие заботы.
«Говорят, ты вот-вот найдешь лечение?»
Однако поза Бьянки и небольшая задержка в движениях очень хорошо передают ее скепсис.
«Я работаю. Мы все работаем. – В нормальной ситуации Порция преувеличила бы свои успехи, но она слишком утомлена. – Зачем ты здесь?»
Глядя на Порцию, Бьянка хитро шаркает: «Сестра, а почему я где-то появляюсь?»
«Сейчас не время».
Значит, Бьянка опять о своем. Порция горестно съеживается, а вторая паучиха подходит ближе, чтобы слышать ее приглушенную речь.
«Насколько я слышала, другого времени может не быть, – говорит Бьянка почти вызывающе. – Я знаю, какие сообщения приходят из других городов. Я знаю, сколько других городов уже вообще перестали посылать сообщения. Мы с тобой знаем, что нас ждет».
«Если бы у меня было желание и дальше думать об этом сейчас, я бы осталась у себя в лаборатории, – отвечает ей Порция разгневанным притоптыванием. – Я не допущу тебя к кристаллу Посланника».
У Бьянки дрожат педипальпы.
«У меня даже был мой собственный кристалл, ты не знала? А Храм прознал и отнял его. А я была близка…»
