– То, что вы видите, следует считать грибом, – объяснила глава научников. – Единственный вид колонизировал всю планету, от полюса до полюса и на всех широтах. Сканирование поверхности под ним показывает, что топография планеты столь же разнообразна, как и следовало ожидать от суррогатиой Земли: тут есть морские бассейны, но без морей, речные долины, но без рек. Исследования заставляют думать, что организм, который вы перед собой видите, связал все водные запасы планеты. И, возможно, это даже единый организм. Никакого явного деления не наблюдается. Похоже, он способен на некий фотосинтез, несмотря на свой цвет, однако низкое содержание кислорода заставляет думать, что он химически отличен от всего, с чем мы знакомы. Неизвестно, был ли этот распространившийся вид задуман как часть процесса терраформирования, или же он стал результатом ошибки и именно его неустранимое присутствие заставило инженеров оставить свою работу, или же он появился уже после их ухода как естественный продукт не до конца законченного проекта. В любом случае я полагаю, что можно с уверенностью сказать, что эта штука здесь останется. Теперь это ее мир.
– Можно ли ее удалить? – спросил кто-то. – Может, мы могли бы ее выжечь, например?
Показное спокойствие Вайтес наконец нарушилось.
– Удачи вам в сожжении при таком низком количестве кислорода, – фыркнула она. – Кроме того, я рекомендую далее эту планету не исследовать. К тому моменту, когда мы создали внизу базу и провели некоторые пробные исследования, дроны начали демонстрировать признаки снижения работоспособности. Мы эксплуатировали их, пока можно было, но в конце концов оба отказали. Воздух там представляет собой практически суп из спор, и новые колонии грибов стремятся закрепиться на всех вновь появляющихся поверхностях. Кстати, пока я не забыла: после всех приключений в этой системе и в прошлой нам необходимо построить в мастерских новых дронов, как только появятся ресурсы. У нас их осталось мало.
– Разрешение дано, – отозвался Гюин от стены. – Займись этим. Думаю, можно заключить, что в ближайшее время это место нам домом не станет, – добавил он. – Но это не проблема. В приоритете у нас собрать на станции все, что получится, каталогизировать, перевести и понять, что именно мы можем пустить в дело. Одновременно мы предпринимаем серьезную проверку систем «Гильгамеша», по возможности их ремонтируя и заменяя. На станции масса устройств, которые можно будет использовать, если мы найдем способ соединить их с нашими. И не волнуйтесь насчет того, что мы не сможем жить на Грибной планете. У меня есть план. План имеется. С тем, что мы здесь обнаружили, мы сможем отправиться и взять то, что принадлежит нам по праву.
Эта речь так неожиданно переродилась в мессианское послание, что, похоже, даже сам Гюин был изумлен – но тут же повернулся и удалился. Его преследовали удивленные шепотки.
Мор поначалу незаметен, потом – деспотичен и, наконец, внушает истинный ужас. Его симптомы уже хорошо описаны, надежно предсказуемы… вот только по-прежнему не предотвратимы. Первым уверенным признаком становится ощущение жара в суставах, жжения в глазах, ротовом аппарате, прядильных органах, заднем проходе и легочных книжках. Далее следуют мышечные спазмы, особенно лап, – поначалу немногочисленные: запинки в речи, нервное пританцовывание – не вполне оправданное, – а потом конечности больной все хуже ей подчиняются, ведя ее невнятными, спотыкающимися и просто отчаянными и бессмысленными дорогами. Примерно к этому моменту, через десять-сорок дней после первых невольных подергиваний, вирус добирается до мозга. В этот момент больная перестает понимать, кто она и где находится. Она воспринимает окружающих иррационально. На этой стадии распространены паранойя, агрессия и бегство. Смерть наступает еще через пять-пятнадцать дней, а непосредственно перед ней возникает непреодолимое желание забраться как можно выше. Фабиан довольно подробно описал мертвый город, который он посетил еще раз: самые верхние ветки и расползающиеся паутины заполнены окоченевшими останками погибших, с устремленными вверх и в никуда остекленевшими глазами.
До появления первых четких симптомов вирус пребывает в организме своей жертвы в течение неизвестного времени, но часто вплоть до ста дней, медленно проникая в тело больной без явного для нее ущерба. Время от времени заразившаяся испытывает жар или головокружение, но у них могут быть и другие причины, так что об этих приступах обычно не сообщают, тем более что до того, как эпидемия охватила Большое Гнездо (как это уже случилось), тех, кого заподозрили в болезни, изгоняли под угрозой смерти. В результате находившиеся в инкубационном периоде становились частью случайно возникшего заговора, участники которого старались как можно дольше скрывать признаки болезни.
