Дети Вудстока полностью

Внезапный выстрел оглушает. На какую-то секунду у него закладывает уши. Он ждёт, что девушка остановится, присядет с перепугу или согнётся пополам, обхватив голову руками, завизжит — то есть, сделает всё, что полагается девушкам, когда они слышат такой внезапный громкий, разрывающий небеса выстрел, — но нет: она бежит и бежит дальше, к дороге, к забору («а как она пробралась сюда? Куда этот чёртов Патрик смотрел?»), туда, где — Стюарт видит эту тень, — привлечённый шумом выстрела, в напряжении стоит О’Гарриен… Она бежит, а Стюарт не знает, что лучше: перехватить её до дороги или всё-таки справиться вместе с Патриком — ведь он уже понимает, что не сможет догонать этот чёртов ускользающий дух. Но почему-то Стюарту так не хочется, чтобы Патрик О’ Гарриен вместе с ним ловил эту странную бестелесную лунную девушку…

Стюарт поднимает пистолет ещё раз, чтобы выстрелить в воздух, но в это время его толкают под локоть, сбивают, он от неожиданности падает, увлекает за собой Фоксли («а он здесь откуда? так быстро…»)… Палец случайно нажимает на спуск — выстрел… Наугад. Совершенно. Никуда не целясь. Но… в этом время она замирает, словно на мгновенной фотографии — Стюарт видит, как её ноги повисают в нескольких дюймах от земли, словно в полёте или в прыжке, — затем вскидывает вперёд руки и падает, одновременно разворачиваясь к нему («что за бред, так же не падают!..»). Лунное сияние на миг ослепляет его, но тут же приходит прозрение. Перед глазами неожиданно появляется лицо девушки — «как? откуда? до неё ж ещё чёрт-те сколько…», — и Стюарт каменеет, узнавая в этом бестелесном духе Флоренс…

До Олбани они добрались меньше, чем за час. Солнце уже припекало, и Стюарту пришлось поколесить по городу, пытаясь найти кафе с более-менее приемлемым тенёчком для машины. Сначала он предложил было остановиться в мотеле, но Флоренс резко отказалась. Он удивился, но потом понял: «Она что, подумала, что я… Хм. Смешная. Хотя… а почему бы и нет… Что здесь такого-то? Всё равно ещё есть время». Но мысль как появилась, так и ушла восвояси, едва только Стюарт встретился взглядом с глазами Флоренс: ей явно было не до фривольных развлечений в промежутке между двумя дорогами.

Заказав холодный фреш и пиццу, они уселись в углу возле окна под кондиционером. Флоренс выбрала место лицом к двери. Стюарт с детства ненавидел сидеть спиной к входу, и этот страх усугубился в Косово, став чуть ли не жизненным правилом, но в этот раз ему пришлось уступить. Правда, спокойнее от этого не стало: то и дело он невольно оглядывался, словно ожидая чего-то внезапно-неприятного. Как ни далека была Флоренс мыслями от окружающего, но в конце концов она заметила эту нервозность и с удивительным сочетанием нарочитой небрежности и мягкости спросила:

— Вы кого-то ждёте?

Стюарт покачал головой:

— Я никого не могу ждать. В Олбани у меня ни друзей, ни знакомых, а дома возобновить старые знакомства я ещё не успел. Слишком много всего произошло. Не думаю, чтобы кто-то успел узнать о том, что я вернулся.

— Да, произошло… — рассеянно подтвердила Флоренс и посмотрела в окно. — Словно на могиле побывали…

Стюарт и сам находился в подавленном расположении духа, особенно после сна, и замечание женщины попало в точку. Но ему не хотелось этого показывать, и он немного резко, словно найдя повод придраться, отозвался:

— Вы слишком близко принимаете к сердцу эту историю. В общем-то, ничего страшного не произошло.