— К приезду журналистов всё должно быть готово, — продолжил капитан. — Это — всего лишь неделя, Макги, времени почти нет. Поэтому если нужна помощь или есть какие-то вопросы, говорите сейчас. Потом может быть не до вас: и так слишком много работы с этим приездом.
— Собственно говоря, сэр, за этим я к вам и пришёл…
Стюарт изложил свою просьбу. Капитан хмыкнул и, выдержав небольшую паузу, проговорил, словно размышляя вслух:
— Таким занимается лично полковник Спрагинс. Да, у меня очень широкие полномочия, но хватит ли их… Надеюсь, у вас есть план, Макги, раз вы об этом просите. — Он быстро выписал пропуск и, протягивая, добавил: — Я позвоню Канзасцу. Это точно не будет лишним.
— Плана нет, сэр, — признался Стюарт, принимая пропуск. — Всё только в общих чертах. И то, так всё внезапно изменилось…
— Значит, сделайте так, чтобы ваша импровизация не подкачала, — негромко проговорил Рассел, пристально глядя в глаза Стюарту. — Ошибка и уж тем более неудача исключается полностью. Ни при каких обстоятельствах её не должно быть. Вы меня хорошо поняли, Макги?
— Да, сэр. — «Ну а чего тут не понять-то… — мысленно добавил Стюарт. — Всё ясно как божий день». — Что я могу обещать добровольцам, чтобы заинтересовать их в нашем предложении?
— Всё что угодно.
— А если они потребуют гарантии?
— Никаких гарантий, — отрезал капитан. — Они не в том положении, чтобы требовать от представителя американского контингента какие-то гарантии, и я надеюсь, что вам придётся разговаривать с умным человеком, который будет это понимать… Так что ваша задача номер один, Макги, — добавил он после секундной паузы, — состоит в том, чтобы связаться не просто с первым попавшимся командиром, а с умным командиром. Думаю, вы это понимаете и без меня.
— Да, конечно, сэр… Простите, можно ещё вопрос?
— Ну?
— Вы не может сказать, почему всё так поменялось? С чем это связано?
— Это связано с доверием, Макги, — устало потёр переносицу капитан. — Всего лишь с доверием. И ничего больше. Понимаете?
— Никак нет. — Стюарт и вправду недоумевал. По словам Рассела выходило, что полковник Спрагинс доверяет какому-то наверняка неизвестному ему стафф-сержанту больше, чем капитану, но это противоречило всякой логике, даже возможной логике полковника Спрагинса. Стюарт ничего не понимал, но где-то на уровне животных инстинктов чувствовал, что здесь что-то не то. Однако на вопрос, что именно здесь «не то», интуиция ответить не могла, а понимание не успевало обрабатывать всё узнанное сегодня.
— Значит, для вас это так и останется непонятным, — хмыкнул в ответ Рассел. — Но вам лучше об этом не думать, сержант, а выполнять приказ. Кстати, со своей стороны я вам обещаю, что если всё пройдёт как надо, вам подпишут отставку раньше, чем закончится контракт. Ну и наградят, конечно же…
Бегло, будто для галочки в каком-нибудь отчёте, капитан Миллер по прозвищу Канзасец просмотрел поданный Стюартом пропуск, небрежно отложил его и звонком вызвал дежурного офицера.
— Приведите тех, кого недавно взяли в Нижней Неродимле.
— Всех троих, сэр? — уточнил офицер.
— Да. И позовите переводчика.
В кабинете громко щёлкнули каблуки, слишком громко как для небольшого пространства прозвучало: «Слушаюсь, сэр!», но как только за офицером захлопнулась дверь, Стюарту показалось, будто вместе с ним ушёл и остальной мир, оставив их с капитаном на самом своём краю. Миллер откинулся на спинку стула и изучающее, будто что-то прикидывая, взглянул на визитёра.
— Допрос вести буду я, сержант, поэтому мне надо знать, что конкретно вы хотите узнать у пленных.
Стюарт слегка замялся. Видимо, почувствовав его замешательство, капитан смягчился:
— Мне звонил Рассел. Я не лезу в ваши тайны, тем более что догадываюсь, что они не только ваши, но мне нужен вопрос, который я бы мог задать. И всё.
— Я понимаю, сэр, — проговорил Стюарт. — Спросите у них, пожалуйста, как зовут их командира и как с ним связаться.
— И это всё?
— Всё.
— О’кей, — проговорил капитан и неожиданно улыбнулся, в один миг превратившись в доброжелательного рубаху-парня. — Имя и как связаться. Всё так всё.
Стюарт собрался было спросить, зачем Миллеру понадобилось именно трое, но в это время дверь отворилась и офицер ввёл пленных. Следом вошёл переводчик-албанец и опёрся спиной о дверной косяк.
Долгую минуту ничего не происходило. Сербы в молчании стояли перед капитаном, Миллер вертел в руках свой «глок», словно видел его в первый раз, переводчик скучающе изучал потолок, а дежурный офицер невидящим взглядом пялился в окно. Стоя сбоку от стола, Стюарт рассматривал пленных. Темноволосых, одинаковой стати, с глубоко посаженными глазами и живыми чертами лица, на которых, казалось, ещё не успело отразиться пребывание в центре заключения, их можно было принять за братьев-погодков лет тридцати или около того. Никто бы не удивился, если бы в конце концов так и оказалось, но возможные родственные связи сейчас интересовали Стюарта меньше всего.
