Малыш добежал до покрывала и неуклюже на него плюхнулся. Молодой отец ласково потрепал его по голове и что-то сказал жене, та в ответ улыбнулась. Тем временем мальчишка поднялся и снова побежал — на сей раз в другую сторону, видимо, исследуя местность, как и какой-то незнакомый ему дядя, который чуть не сбил его с ног. Его отец задумчиво глянул вслед и, отведя взгляд, неожиданно увидел наблюдающего за этой сценой Стюарта. Тот помахал сидящим рукой и, дождавшись ответного приветливого взмаха, снова возобновил свои блуждания. То ли увиденное подействовало каким-то непонятным образом, то ли ещё что-то, однако после этой встречи он несколько раз видел беременных женщин, которые даже на вид казались несовершеннолетними, и детей самого разного возраста. Пару раз Стюарту попадались недавно родившие мамы, которые спокойно расхаживали по полю, неся своих младенцев в закреплённых на груди или на спине сумках наподобие того, как носят малышей кенгуру. Стюарт даже поразился тому, что он не замечал раньше того, как много вокруг публики, непривычной для рок-фестивалей. Ощущение странной камерности семейного пикника постепенно разрослось до такой степени, что парню уже казалось, будто на такой вот пикник собралась чуть ли не вся Америка, причём все, даже приглашённые музыканты, были одной семьёй. В запахе «косяков», ставших на время частью местного воздуха, ощущалась такая беззаботность, будто не было всех этих слухов, которые пугали друзей перед их поездкой на фестиваль — мол, его нигде не принимают, устроителей выгнали из какого-то городка, посоветовав даже туда не соваться… Стюарт, лишь недавно получивший несколько сэндвичей от улыбчивой раздатчицы, никак не мог поверить в то, что кто-то мог сопротивляться проведению этого фестиваля. «Ведь никто же ничего плохого не делает, — мелькнула мысль. — Вон сколько девчонок, детей… Разве они или им могут тут сделать что-то плохое? Мы все тут просто слушаем любимую музыку, просто проводим хорошо время. Почему же так с нами поступают-то?»
Мысли невольно перескочили на Вьетнам. В этой атмосфере предстоящего концерта казалось совершенно невероятным и даже диким, что где-то идёт война, однако похороны годичной давности его школьного друга Ника Лоуэлла Стюарт помнил так, как будто это было только вчера. Помнил он и то, как сразу после них ему пришло сообщение из местного отделения Службы Призыва с предписанием явиться такого-то числа на сборный пункт. Вряд ли какому-нибудь американскому юноше, жившему в середине 60-х годов, надо было пояснять, что оно означало, поэтому парень в тот же вечер рассчитался с заправки, на которой работал после окончания школы, и тихо исчез из дома, оставив родителям лишь письмо — точь-в-точь как героиня песни «Битлз» «Она уходит из дома». Правда, он был добрее, чем эта девушка, и пообещал в письме, что как только устроится на новом месте, обязательно напишет всё подробно, чтобы они не волновались, тем более что причину Стюарт придумал самую что ни на есть правдоподобную — ссору с владельцем заправки и желание попробовать найти себя в большом городе. «Всё равно они разговаривать с ним не будут…» — хмыкнул он тогда про себя, направляясь на автобусную остановку: мистера Стэна Кровски по прозвищу «Бладсакер»[3], державшего заправку в их городке, недолюбливали чуть ли не все его жители.
Дальнейшее было уже делом несложным для того, кто хотел скрыться во времени и в пространстве. Добравшись на «Грейхаунде» до Нью-Йорка, он сунулся в богемно-«непричёсанный» Гринвич-Виллидж и снял там комнату, соседом по которой оказался Льюис. Так Стюарт попал в среду нью-йоркских хиппи, тогда же познакомился с теми, кто стал его друзьями — Чарли, Ким, Молли, Флоренс… Последнее имя всегда вызывало у него грустную тёплую улыбку, и даже сейчас, когда оно мелькнуло в голове, Стюарт не смог от неё удержаться. Это имя очень шло девушке, её характеру и внешности, а остроты такому соответствию добавляло то, что парень знал о нём не понаслышке…
Случайно оказавшись возле сцены, Стюарт услышал, как тот же самый голос, просивший никого не залезать на металлические конструкции, говорил: «Парни, не жалейте листов. Она должна выдержать в среднем одновременно пятьдесят-шестьдесят человек и около тонны аппаратуры…» — «Зачем так много, Чип?» — «Группы будут сменять одна другую почти без перерыва. Девять ждут, одна играет — таков расклад. Сплошной нон-стоп. Я сам такого нигде не припомню…» — «А ещё ж „Гретфул дед“ играть будут, — вступил в разговор кто-то третий. — А у них — такая Стена звука, чувак… Я слышал их когда-то во Фриско. Народ там просто с ума сходил».
Наконец, в очередной раз вернувшись на место, парень увидел Чарли и Льюиса. От сердца сразу же отлегло: почему-то с ними было спокойнее, хотя никакого опыта в оказании первой медицинской помощи и уж тем более в приёме родов не было ни у кого.
— Ты где пропадал? — воззрился на него Чарли. — Как тут дела?
Стюарт отвёл его в сторону:
— Дела неважные, Чарли. Я не спец, но, похоже, кто-то из девчонок скоро родит.
