Флоренс попыталась что-то возразить, но Стюарт не дал.
— Знаешь, кого на самом деле породил наш Вудсток? Не нас с тобой, нет. Он породил таких, как Курт Кобейн и Лейн Стэйли. И где они сейчас? Ты о Стэйли слышала хоть что-нибудь последние пару лет? И я не слышал[24]. А кто там ещё из этого же нашего поколения — Эдди да Крис? О да, у этих парней пока всё хорошо, вот только надолго ли?.. Но это ладно, это Бог с ними. Ты вспомни, что они пели. «Тащи ружьё, веди друзей — так притворяться веселей»[25], помнишь? Это ли твоя музыка, что звучала на первом Вудстоке? А ведь её-то как раз и играли его настоящие дети. Ты хотела быть среди них и не боялась закончить так, как они?
Флоренс молча смотрела на него расширившимися пронзительно-серыми глазами, которые неожиданно стали тёмными, как будто изнутри наполнялись болью, однако Стюарт не видел этого и всё продолжал. В недавно проветренной атмосфере сержантского домика, которая незаметно для него снова начала сгущаться, звучали риторические вопросы — почему, мол, чья-то свобода должна быть лучше и правильней, чем его собственная…
— Всё, Стюарт, — прозвучало неожиданно тихое. — Я поняла. Не надо так много говорить. Я поняла всё, что ты хочешь сказать.
— Рекрутёры правду говорят, Фло, — уже тише закончил Стюарт. — Здесь действительно получаешь то, чего не найдёшь там, снаружи. В обычной, мирной жизни, то есть, — поправился он. — Они, правда, не всё говорят, ну так ты же и сам не знаешь, что надо спрашивать, но если бы знал, тебе бы на всё ответили. Они — честные парни, просто не сразу это понимаешь. А если переживёшь бут-кэмп[26], то станешь своим. И много ли после этого надо?.. Можешь считать, если тебе так будет легче, что у меня просто ни на что другое не хватает мозгов. Может, это так и есть, не знаю, я никогда не думал об этом. Только вот мне кажется, что и у тебя всё могло сложиться по-другому, и ты бы ничуть против этого не возражала.
— Я поняла, — повторила Флоренс. — Не надо больше, Стюарт. Спасибо тебе за откровенность. — Она коснулась его руки, почти как в тот раз, когда они сидели в олбанском кафе, но где-то на интуитивном, даже чуть ли не на генном уровне Стюарт всё равно понимал, что это прикосновение совсем не такое, каким было то. — Кстати, тебе очень идёт военная форма. Даже увлечься можно, — в последних словах послышалась улыбка.
— Всем мужчинам идёт военная форма, — проговорил он, не показывая, как ему польстили её последние слова.
— Да нет, не всем. — Очередная повисшая пауза длилась совсем недолго. — Я не могу представить в этой форме своего отца, например.
«А при чём тут твой отец?» — хотел было спросить Стюарт, но его прервали.
— Стю! — громом среди ясного неба раздался тревожный голос Патрика. — Давай к капитану. Срочно. Мисс, простите…
Это было сказано уже на бегу.
Рассел выглядел по-настоящему озабоченным, отчего Стюарт с порога понял: или что-то в их плане пошло не так, или же случилось нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, подобное предчувствие охватило его, ещё когда он увидел сидящего перед дверью утреннего журналиста, с которым, по словам Флоренс, Рассел обсуждал маршруты их передвижения по Кэмп-Бондстилу.
— Только что мне передали сводку со станции, — не поздоровавшись, заговорил капитан. — Ночью в Плешине была большая драка, чуть ли не вся деревня билась. Говорят, несколько грузовиков разнесли так, что их даже отремонтировать нельзя, ещё что-то повредили. Копы там с утра уже разбираются, ущерб оценивают… ну как обычно. Но дело не в этом. Нас попросили поучаствовать.
— И что же от нас хотят?
— Как бы ничего особенного. Всего лишь проехаться колонной по деревне.
— И что это даст?
— Я не знаю, Макги, что это даст, — с раздражением проговорил капитан, — однако что-то делать надо. По-моему, копы просто в отчаянии, раз обращаются к нам с такими просьбами. И как мы им можем отказать?
— То есть они просят вас побряцать оружием перед мирным населением, — неожиданно раздался за спинами Стюарта и Патрика голос Флоренс. — Как самых обычных карателей.
Рассел побагровел.
— Мисс, я попрошу вас выйти из кабинета. Мне жаль вам такое говорить, но вы не имеете права находиться здесь при обсуждении боевого задания.
— Капитан, — Флоренс шагнула вперёд, оказавшись между двумя сержантами, — простите и вы меня, но я нахожусь на своей работе и представляю интересы свободной журналистики, а в её лице — интересы свободного общества, к которому мы все принадлежим. Люди имеют право знать, что делает их армия на другом конце земли, а у меня есть право рассказать им об этом. Поэтому я настоятельно прошу взять меня на это задание. Оно вполне может относиться к сфере публичной информации.
— Это исключено, мисс. Наши правила запрещают присутствие журналистов на таких заданиях хотя бы ради их же безопасности. Прошу, подождите в коридоре, пожалуйста.
Патрик вежливо взял Флоренс за локоть, но она вырвалась и заговорила неожиданно тяжёлым, непривычным для Стюарта тоном:
