Марк вздрогнул и обернулся. Из темноты коридора шагнул лидер собственной персоной. Он улыбался, поза его был расслаблена, но глаза смотрели весьма строго.
Марк в панике повернулся к кураторам. Аниса побледнела, Ортей прикрыл глаза. Вадай на стене замер и замолк.
— Отпустите всех, — велел лидер альбам. — Я предпочитаю разговаривать с ренами, которые находятся в вертикальном положении и стоят ногами на земле.
Кураторы переглянулись и одновременно опустили руки. Вадай приземлился на пол. Остальные принялись подниматься, в совершеннейшем ужасе глядя на лидера.
Марк нашёл глазами кудрявую девушку. Обычное незнакомое лицо, дорожки слёз блестят в тусклом свете, что пробивается из окон южной стены. Даже издалека было видно, как её бьет крупная дрожь. Ещё бы… Что им теперь светит, какое наказание? Исключение из секторов? Запрет на выезд из короны, на использование магии?
Он вдруг покрылся мурашками, осознав: наказание сейчас грозит и ему самому. Ведь лидер наверняка понял, что кураторы собирались покрывать заговорщиков, а Марк с ними заодно. Чёртов Ортей…
— Хорошо, а теперь давайте обсудим эту ситуацию, — голос лидера, оставаясь доброжелательным, непостижимым образом изменился, и в нём зазвучали нотки угрозы. — Для начала я бы хотел познакомиться с вашим… идейным вдохновителем.
Заговорщики молчали, отводя глаза. Никто не издал ни звука и не шевельнулся.
— Ну же? — подбодрил лидер. — Кто у вас главный?
Больше всего Марк боялся, что зачинщиком окажется Вадай. Было ясно, что в таком случае шестой семье точно придётся распрощаться с рубром. Но голову поднял смуглый парень в центре.
— Я, — произнёс он хрипловатым, словно простуженным голосом.
Марк знал его. Это был нотт, один из рубров восьмой семьи. На следующий год он должен был стать альбом.
Лидер кивнул.
— Сказать что-нибудь желаешь?
Нотт сверкнул глазами.
— Мы делали то, что должны были. Оправдываться мне не в чём.
— Понятно, — лидер слегка улыбнулся. — И в общем-то похвально. Что ж, в таком случае я просто обязан поговорить с вами всеми по-взрослому. Присядем.
Он взмахнул руками, и многие заговорщики шугнулись. Марк слышал, как фыркнул Ортей. А лидер всего лишь аккуратно спихнул верхний ряд ящиков, подхватил их внизу мягким полем и опустил на пол почти бесшумно.
— Прошу, — предложил он и, когда никто не двинулся с места, добавил с едва заметным раздражением: — Избавьте меня от вашего упрямства, сядьте и выслушайте.
Марк зачарованно наблюдал, как заговорщики один за другим на негнущихся ногах подходят к ящикам и неуклюже опускаются на них. Он вздрогнул, когда Аниса потянула его за рукав по направлению к бочкам в углу. Лидер тем временем спустил ещё один ящик для себя, устроился на нём поудобнее и неторопливо начал:
— Сначала разберёмся, что такое верность. Только не будем брать в расчёт верность слепую, ту, что от любви и благолепия. Такой тип верности редко встречается у людей умных, здравомыслящих. Вот Ортей, глядите, — головы заговорщиков повернулись в сторону бочек в углу, на которых устроились кураторы и Марк, — очень умный и здравомыслящий рен. И в то же время верен мне. Не моему вечному оппоненту Ликтору и не кому-либо ещё. Мне. Почему, Орт?
— Меньшее из зол, — без смущения хмыкнул нотт, и у Марка волосы встали дыбом. Разве так с лидером разговаривают?
— Именно, — невозмутимо подтвердил лидер и вкрадчивым, доверительным тоном продолжил: — А теперь представим, что я совершил некую явную ошибку — например, приказал бы устроить на Арене поединки насмерть. Или отправил бы атров-первогодок в эпицентр боёв. Или, — он весело сверкнул глазами, — подбил бы альтерлидера сдать корону людям. Без боя. Тогда ты бы мне остался верен, Орт?
— Пожалуй, нет, — протянул куратор, будто бы чуя подвох. — Если бы был другой путь.
— То есть, твоя верность не безгранична, правда? Так кому ты верен больше, чем мне? Кумсоре? Ренам? Шестой семье?
— Себе, — отрезал Ортей.
— Лучшая из видов верности, — указывая на него ладонью, обратился лидер к заговорщикам. Те переглядывались, словно спрашивая друг у друга, куда ведёт эта речь. — Заключается в том, что рен поступает именно так, как велят ему внутренние моральные и логические установки. Правда, хороша такая верность лишь у тех, кто умеет правильно анализировать ситуацию. И менять свои убеждения, если понимает, что они устарели или неверны. Иначе… Иначе выходит то, что мы видим сейчас, — он обвёл жестом сидящих рядочком, как на лекции, заговорщиков. — Храбрых, верных себе и своим принципам, но не осознавших ситуацию — или из упрямства не желающих осознавать — молодых ренов.
Какое-то время царило молчание, затем раздался голос Вадая, слегка искажённый злостью и волнением:
— И какова же ситуация?
— Это уже разумный вопрос, — без улыбки ответил лидер. — Но сначала я задам свой. Видели когда-нибудь корабли? Чьи родители живут у моря, в Вироше или Пеноре — точно видели. Остальные — просто представьте… Светит солнце. По воде бегут лёгкие волны. Плывёт корабль. В днище появляется брешь. Что делает команда?
— Заделывает брешь? — неуверенно подала голос одна из девушек.