В последнюю ночь перед каникулами почему-то очень плохо спалось. Марк вертелся в постели, то проваливаясь в сон, то выныривая в полудрёму. Всё время куда-то бежал, что-то искал. Самое мучительное — эти где-то и что-то были совсем рядом. Казалось, вот ещё чуть-чуть… ещё немного — и он добежит. Увидит. Поймёт. Но…
Отчаялся, пытался уже просто отключиться, отказавшись от погони за неведомой целью, снова повернулся на другой бок — и нашёл. Яркий, слепящий сгусток энергии. Пульсирующее, переливающееся пламя. А из него — сотни, тысячи нитей, натянутых до звона; одни толстые, чёткие; другие еле видны; разбегаются во всех направлениях, каждая — к своему истоку… Марк с усилием шёл вперёд, и пламя приближалось. Он видел, как одна из нитей тянется к нему, прямо к его сердцу. Подался вперёд, чтобы прикоснуться… И проснулся от резкой боли.
Оказалось, он со всей дури впечатал руку в стенку — да так, что кости вспомнили о переломе двадцатидневной давности. Наверное, было громко — не разбудить бы наставницу, которая за этой самой стенкой мирно спит…
***
Пассажирский перевоз плавно катил вперёд, во внешний мир, оставив купол Кумсоры далеко позади. Вдали, за поворотом, уже виднелись очертания Виса — ближайшего к Кумсоре города. Единственного города, к которому из короны вела твёрдая дорога.
Марк откинулся на спинку сидения и остановившимся взглядом смотрел в окно. Голова задремавшей наставницы упала ему на плечо, и от её щеки по руке распространялось приятное тепло — без куртки было довольно зябко.
Отъезд получился сумбурный, суетливый. Вставать пришлось чуть ли не посреди ночи, но даже те, кто оставался в короне, вышли провожать. Все, кроме Виольны.
Уроженцам Вироша, Эспии и западного Пенора, где то и дело вспыхивали восстания, лидеры запретили покидать купол. В спокойную Мендру тоже никого не пустили — все дороги веди через Эспию. А значит, Виольна, Итина, Ромен и Вадай оставались дома. Впрочем, последний никуда бы не поехал в любом случае — но кроме Марка и Ортея об этом никто не знал.
Пронырливый мендориец Талат, однако, недолго думая напросился в Пенор, в гости к своей наставнице Азире. Лидер дал добро, тем более что Ортей тоже направлялся на юг, и всю дорогу Талу предстояло находился под его надзором. А Карину, которой ехать было некуда, уже не в первый раз забирал к себе Ильдан, чьи родители жили в Висе.
На востоке, в Севалии и Рее, всё было спокойно. Так что запрос по поводу Ниланы тоже был легко утверждён, и Марк витал на седьмом небе от счастья. Настроение портило только одно: им было велено оставаться в форменной одежде в течение всех каникул, чтобы люди знали, что они ареносцы. А для семьи Марка это означало катастрофу: родители, опасаясь всеобщего неодобрения, говорили знакомым, будто их сын учится в Авие, поэтому так редко появляется дома.
Ещё один неприятный сюрприз ожидал на станции в Висе, где остановился перевоз: за ограждением человеческих солдат собралась толпа с плакатами.
— Чего они хотят? — заинтересовался Марк, пытаясь разглядеть крупные авийские буквы на кусках белой и красной ткани.
— Не обращай внимания, — посоветовала сонная наставница и потянула его за рукав к площадке, где Ортей и Аниса собирали вокруг себя своих подопечных.
Но Марк напряг зрение и ухитрился прочитать: «764. МЫ ПОВТОРИМ!» И тут же возмущённо застыл.
— Что они повторят?
— Вот блин, — Ильдан бросил быстрый взгляд в сторону толпы. — Хорошо, что Вад не видит.
— Так что они повторят? — не унимался Марк. — Да они победили — точнее, не проиграли — в 764 году только потому, что Ареноса раскололась! Потому что грёбаный восьмой карант…
— Мы тоже учили историю, Марк, — оборвала его Азира. — Не заводись. У них в учебниках всё по-другому написано.
— А как? Как у них написано? — заинтересовался Талат.
Ортей с усмешкой прислушивался к их разговору.
— Вкратце — будто Ареноса хотела захватить мир, — вмешалась Камайла. — А доблестные человеческие войска не дали ей этого сделать. Я на прошлых каникулах сестрёнкины учебники читала, — пояснила она. — Представляете, они реально учат даты всех сражений и имена человеческих героев!
— И не факт, что
Почти все с негодованием воззрились на неё.
— С ума сошла? — воскликнул Талат. — Хочешь сказать, ареносцы действительно хотели поработить людей?
— Почему нет, — невозмутимо передёрнула плечами рубра. — Вад же вон хочет. Вполне себе логичное стремление.
— Ортей! — Талат повернулся к куратору, с видом ябеды указывая пальцем на старшую.
— Никто из нас не видел эту войну, — криво ухмыльнулся нотт. — Никто из нас не знает правды. Может, именно так всё и было.
— Но почему их никто не прогонит? — недоумевала Камайла, разглядывая людей за оцеплением.
— А разве есть закон, запрещающий собираться в одном месте и стоять с плакатами? — Ильдан передёрнул плечами. — Так-то они вреда никому не причиняют.
— Именно, — поддакнул Ортей. — Ранить чувства горстки нежных колдунят преступлением не считается…
— Юг! — раздался усиленный звукачом голос. — Южане, сюда.