— Вот видишь, — засмеялся Валентин Валентинович, — а ты говоришь, что у тебя нет сложностей.
Когда Юра, Люда и Валентин Валентинович подошли к дому, они увидели Витьку Бурова. Он стоял в калитке, вырезанной в воротах, в своей обычной ленивой позе, загораживая проход и не проявляя намерения сдвинуться с места.
Юра оказался позади Валентина Валентиновича. Впрочем, у него все всегда получалось естественно, а значит, и достойно.
— Молодой человек, — холодно произнес Валентин Валентинович, — будьте добры посторониться.
— Места вам мало? — Витька продолжал загораживать калитку широкими плечами.
— Витя, перестань! — поморщилась Люда. Она не боялась Витьки.
— Или вы посторонитесь, или я помогу вам это сделать, — сказал Валентин Валентинович.
Витька лениво подвинулся.
— Чешите, не вы мне сейчас нужны.
— Так будет, пожалуй, разумнее, — оставил за собой последнее слово Валентин Валентинович.
Во дворе, на скамейке, виднелась еще одна фигура — Шаринец.
— Мне сюда, спокойной ночи! — Юра вошел в свой подъезд, оставив Валентина Валентиновича один на один с Витькой и Шаринцом.
Прощаясь с Навроцким, Люда сказала:
— Витька опять к вам привяжется.
— Переживу как нибудь, — улыбнулся Валентин Валентинович. — Вы довольны сегодняшним вечером?
— Очень.
— Я рад, что Юра нас познакомил, — сказал Валентин Валентинович.
— Да, спасибо ему.
— Ваши уже, наверно, спят.
— У меня свои ключи.
Навроцкий скользнул взглядом по ключам, которые она вынула из сумочки.
— Ну что ж, спокойной ночи, привет вашей очаровательной матушке.
Люда поднялась по лестнице, осторожно повернула ключ в замке, открыла, потом тихо закрыла дверь, сняла туфли, в одних чулках прошла по темному коридору, вошла в свою комнату…
Послышались шаги, и вслед за ней в комнату вошел Николай Львович.
— Ты не спишь, папочка?
— Ты тоже не спишь.
— Сказать тебе, где я была?
— Пожалуйста.
— В ресторане… Да, да представь себе… И мне там понравилось: музыка, танцы… Но если ты не хочешь, то больше не пойду, обещаю.
— Ничего страшного в ресторанах нет… Но мне кажется, туда ходят одни спекулянты. И, может быть, тебе еще несколько рановато… Впрочем, если ты захочешь ходить, никто тебя не удержит…
— Нет, папочка, я тебе сказала: если ты не хочешь этого, я больше ни разу не пойду.
— Но ведь ты пошла, захотела и пошла, и нам ничего не сказала… Конечно, потом призналась, так сказать, постфактум, и на том спасибо, не стала ничего выдумывать и придумывать, это очень хорошо… Но ведь мы не знали, где ты.
— Ты не ложился из за меня? И мама?
— Ты спрашиваешь об этом?
— Я думала, что вы… Я понимала, что огорчу вас… Но если бы я знала, что вы не спите из за меня…
Вошла Ольга Дмитриевна.
— Доченька, господи, как я волновалась, чего я не передумала! Ну, слава богу, ты дома! Я уже одевалась, чтобы пойти тебя искать!
В халате, розовая, румяная, Ольга Дмитриевна выглядела свежо, моложаво, казалась не матерью, а старшей сестрой Люды — такое же нежное лицо, такие же каштановые кудряшки, такие же тонкие стрелочки бровей и зеленоватые глаза.
— Ну, мама, — только вздохнула Люда, — я не понимаю, чего ты боялась?
Ольга Дмитриевна смешалась при этом вопросе, Люда поняла ее смущение и, выручая мать, сказала:
— Я ведь не маленькая, и я никого не боюсь — ни бандитов, ни жуликов.
— А я боюсь, — подхватила Ольга Дмитриевна, — боюсь нашего двора, боюсь Витьку Бурова. Он бандит.
— Мы, кстати, как раз его встретили, он вел себя, как паинька.
— Ну да, потому, что его проучили… Но не в нем дело… Где ты была?
— Мамочка, я уже сказала папе…
— Да, я информирован, — заметил Николай Львович.
— Но обещай мне, — продолжала Люда, — что не будешь сердиться и ругать меня. Обещаешь? Ну, так вот, я была в ресторане, была с Юрой и с его приятелем Валентином Валентиновичем, ты его знаешь — это тот молодой человек, который тогда во дворе вступился за Андрея и за Мишу Полякова, помнишь?
Ольга Дмитриевна бросила быстрый, тревожный взгляд на мужа, ее нежное лицо порозовело. В их семье не было ссор и скандалов, но сейчас ей показалось, что Николай Львович недоволен, разочарован, огорчен. Решив, что она должна все сделать сама, сказала суховато:
— О Юре мне нечего сказать, его мы знаем десять лет, и от этого он не становится лучше, но этот молодой человек… Валентин Валентинович… Конечно, он вел себя тогда, с Андреем, вполне достойно, но этого слишком мало, чтобы судить о нем…
— А что, собственно говоря, надо судить? — спросила Люда.
— Я хочу сказать, что мы его совершенно не знаем.
— Но пойми, мамочка, я ведь не могу знакомиться только с твоими или с папиными друзьями.
— Это верно, — согласилась Ольга Дмитриевна, — но ты только познакомилась с ним и сразу приняла приглашение пойти в ресторан. Ведь с кем попало не ходят в ресторан, правда? Это к чему то обязывает. Пойти в ресторан с почти незнакомым человеком…
— Я пошла не с ним, а с Юрой, — сказала Люда, признавая в душе некоторую правоту матери.
— Речь, по видимому, идет о молодом человеке, получающем мануфактуру на нашей фабрике, — сказал Николай Львович.
— Да…
