– Маловероятно, что он покинет специальное учреждение до конца своей жизни. Белинда объяснила, что та обработка, которой мальчик подвергался в течение девяти лет, полностью разрушила его способность любить, доверять и общаться. Он не переносит, когда до него дотрагиваются. Даже если кто-то коснется его мимоходом, это вызывает истерику. Он никогда ничему не учился и, соответственно, оказался в мире, который никто, кроме него, не может понять.
– Какой кошмар, – прошептал Брайант.
Ким согласилась с ним, хотя не понаслышке знала о том зле, которое могут причинить родители. И тут ей в голову пришла мысль.
– Но ведь Белинда была преподавателем, лектором, а не практикующим психологом. Откуда она узнавала о подобных детях?
– Она их изучала, инспектор. Любая возможность встретиться с проблемным или ущемленным ребенком была для нее подарком судьбы. Она никогда не прекращала изучать эти отдаленные последствия.
Что-то здесь было не так, но что именно, Ким не могла определить – сам факт того, что женщина встречалась с проблемными, пережившими насилие детьми и изучала их и их страдания, не будучи при этом практикующим врачом и не имея возможности как-то помочь им…
– Нам кажется, что Белинда собиралась куда-то поехать. Не знаете, куда именно? – задал вопрос Брайант.
– Насколько я знаю, она редко брала отпуск или отгулы, – Фелиция пожала плечами. – Так что если она куда-то собиралась, то, скорее всего, для того чтобы расширить свои познания.
– Что ж, благодарю вас, – Ким встала. – Вы не подскажете, как нам разыскать Чарльза Бланта?
– Конечно. А почему он вас интересует?
– Потому что, по нашему мнению, он был последним любовником Белинды.
– Вы в этом уверены? – Женщина даже не старалась скрыть свой шок.
– Мы так считаем, – повторила Ким, поняв, что Белинда умудрилась сохранить свои отношения в тайне от всех. О них ничего не знали ни ее подруга, ни ее начальница, а вот сестра, которую она не любила,
– Мне кажется, вы ошибаетесь, но я сама провожу вас к мистеру Бланту.
Ким последовала за женщиной, размышляя над тем, что ждет их впереди.
– И какого черта все это значит? – прошипела Линн, когда они выходили из зала суда.
Судья принес свои извинения присяжным и теперь общался с представителями защиты и обвинения наедине.
Пенн не представлял, что может произойти в дальнейшем.
– Брось, Линн. Мы же все ждали, что защита ее слегка вздрючит, – заметил Дуг, доставая телефон. – Женщина в своих показаниях развернулась на сто восемьдесят градусов, и, хотя все мы уверены, что во второй раз она сказала правду, ты же понимаешь, что присяжные могут…
– Не будь идиотом, Дуг, – в голосе Линн послышалось раздражение. – Все это я ожидала; но что это за обманы, о которых она визжала, и как связаны с ними эти изменения в ее показаниях?
– А это не важно, – Дуг улыбнулся. – Присяжные просто не смогут по щелчку забыть историю об испачканной кровью майке. На основании ее показаний мы получили ордер и именно тогда обнаружили эту майку в сарае. А кровь Дева Капура на одежде убийцы – это улика железобетонная, согласна?
В словах Дуга был определенный смысл. Судебная экспертиза намертво привязала обвиняемого к совершенному преступлению, но Пенну уже приходилось видеть, как присяжные игнорировали данные экспертизы в тех случаях, когда им казалось, что показания свидетеля не заслуживают доверия. Ведь так терялось их доверие к полиции, вера в представленные доказательства и во все, происходящее в зале. Для того чтобы обвинить человека в убийстве, требовались стальные нервы и непотопляемые улики. Присяжные предпочитали придерживаться концепции «вне всяких разумных сомнений»[28], поэтому они и не желали становиться виновниками необратимых изменений в жизни обвиняемых. Что для любого зрителя шоу «Создание убийцы»[29] на «Нетфликсе» само по себе выглядело двойным стандартом.
К сожалению, присяжные не имели возможности вынести вердикт: «Не уверены, что мы можем признать виновным данного человека».
– Будем надеяться, что все будет в порядке, – сказала Линн, массируя себе руки. – Приговор вынесут обвинительный, и все мы сможем вернуться к работе.
– А я, например, не против того, что мне платят за то, что я весь день заседаю в суде, – заметил Дуг. – Все равно что подметать деньги с пола.
– Боже, Дуг, как ты можешь?.. – притворно возмутилась Линн, продолжая улыбаться. Дуг есть Дуг, и ничего с этим не поделаешь.
– Сэр, у вас что?..
– А вот и наш мистер Капур, – сказал Пенн, отходя в сторону.
– Что-то идет не так? – негромко спросил мужчина.
– Вовсе нет, все в порядке, – сержант покачал головой. – Просто судья решил, что и защита, и обвинение нуждаются в том, чтобы их слегка привели в чувство. Обвинение должно было лучше подготовить своего свидетеля, а защите не следовало постоянно ее подкалывать. Через пару минут судья закончит, и заседание продолжится. – Пенн увидел, как Линн поднесла мобильный к уху.
– Я найду вас после заседания, и тогда мы поговорим более предметно, хорошо?
