Абелла улыбнулась еще слаще и склонилась в реверансе перед богачом. Мисс Блейк, прошептав ей на ухо, что клиент желает встречи на своей территории, сунула ей в руки теплый плащ – была зима и на улице заметно морозило. Молодая женщина быстро оделась и покорно последовала за новым патроном.
Больше обитательницы борделя ее никогда не видели. На следующее утро в газетах писали о том, как леди Блэквуд, известная своим вспыльчивым и ревнивым нравом, проследила за мужем, и, найдя его уснувшим в объятиях проститутки, в приступе ревности убила обоих. Женщины из публичного дома мисс Блейк еще долго судачили об этом, но никто особенно не плакал о несчастной Абелле. О ней могли бы плакать ее родители и сестры, но они ничего не знали о ее судьбе. О ней мог бы плакать ее маленький сын, но он не знал ее вообще, да и слишком мал был, чтобы понимать произошедшее. Ему было только два года, и все, что осталось ему в наследство от нелюбящей матери – это темные волосы, блестящие, всегда широко раскрытые глаза и фамилия Рагг.
***
– Тоби!
Мальчик вскочил и встрепенулся:
– Да, сэр! Я уже работаю, сэр! – и он резво схватился за грабли. Надзиратель уже хотел было назначать наказание, но тут его взгляд упал на мальчишку помладше, прикорнувшего по соседству, прямо на земле, и не проснувшемуся от криков. Он тут же подскочил к нему, разбудил его легким пинком и начал выговаривать за лень.
Тоби невольно поблагодарил небеса за везение и взялся за работу. На примыкающем к школе работного дома огороде он и его товарищи по несчастью трудились с самого утра. Теперь дело близилось к вечеру, но изнурительная жара, мучавшая мальчишек не первый день, так и не хотела спадать. Впору было завидовать девчонкам, работавшим в помещениях, но Тоби знал, что смысла в этом нет – внутри школы не только жарко, но еще и душно.
Тоби привык к работе, от которой к концу дня тряслись руки, а ноги еле двигались – он никогда не знал иной жизни, даже почти не слышал о ней. Ему случалось пару раз видеть мальчишек, которые приходили сюда только в сознательном возрасте, вместе с разорившимися семьями, которые они больше никогда не увидят. Они были очень смешными, когда только появлялись – кривились при виде еды, жаловались на тесноту и не хотели заниматься в школах. Сам Тоби обожал школу, особенно стандартные уроки, дававшие образование – так или иначе, складывать скучные цифры или выводить закорючки было гораздо легче, чем пахать на огороде, заботиться об огромных животных в загоне или работать в столярной или обувной мастерской. Впрочем, Тоби был очень прилежен во всем, а потому даже строгие надзиратели изредка хвалили его и порой даже не наказывали по всей строгости, если он немедленно исправлялся, а он исправлялся.
Тот вечер был особенным, хотя мальчик и сам не мог понять, почему. Наверное, просто небо, усыпанное звездами, сияло очень ярко, несмотря на отсутствие луны. Увидев, что совсем стемнело, надзиратель велел прекратить работу и идти на ужин. Ужин тоже был самым обычным, то есть насытить он не мог даже собаку, не то, что довольно крепкого, по сравнению с другими, мальчишку. После была самая обычная ночь в душной комнате, рядом с несколькими десятками других мальчиков, но почему-то Тоби не оставляло ощущение, что что-то не так, как всегда. До странности яркие звезды предвещали перемены, и, засыпая, Тоби надеялся, что они – к лучшему.
Предчувствия и надежды не обманули мальчика – с утра в работный дом явился некий итальянский джентльмен, который искал себе помощника, старательного, умелого, и, желательно, умеющего выступать перед публикой. Тоби, имевший, вдобавок к вышеперечисленным качествам, чудесный, по-мальчишески звонкий голосок, пришелся итальянцу по вкусу, и буквально через пару дней мальчик, дождавшись разрешения, не долго думая, покинул работный дом навсегда.
– Как, говоришь, тебя зовут? – осведомился итальянец, когда они пришли к его жилищу. Жилищем оказался внушительных размеров шатер, раскинутый на базаре.
– Тобиас Рагг, сэр, – вежливо ответил мальчик, подумав про себя, что его новый хозяин наверняка слышал его имя от надзирателей, но уже забыл его, – или просто Тоби.
– Тоби, – повторил джентльмен, и мальчик вдруг отметил про себя, что тот произнес имя практически без своего итальянского акцента.
– Мое имя – синьор Адольфо Пирелли, – представился мужчина, снова начиная говорить со своим режущим уши акцентом, и перешел сразу к делу, – Я создал эликсир, который стимулирует рост волос. Я продаю его, но рекламировать его мне не под стать, а потому этим займешься ты.
– Да, синьор, – покорно кивнул мальчик, запомнив обращение.
– Хорошо, – удовлетворенно цокнул языком синьор Пирелли, – помимо этого, будешь выполнять любые другие мои поручения. Поешь ты неплохо, это будет нужно для работы. Сегодня у нас среда, так вот, завтра, мы начнем. Сегодня же я поучу тебя, как следует рекламировать мой товар.
– Хорошо, синьор, я буду стараться, – кивнул Тоби.
– Славно, – улыбнулся Пирелли, – скоро у меня обед, что-нибудь и тебе достанется, а пока иди, почисти мой выходной фрак.
