И все. Должна вам сказать, что я встречала людей недалеких, но феерически остроумных, и это чувство смешного удивительно держит на плаву. Ощущение и понимание смешного гораздо важнее, чем чувство юмора. Чувство юмора — это хороший анекдот. А вот чувство смешного непременно связано с творческим началом в человеке, это какой-то новый, отстраненный взгляд на происходящее. И вот если человек лишен этого чувства, то я не буду с ним общаться под самым благовидным предлогом, ничего не могу с собой сделать.
Эпатаж нужен той личности, которая без него не может. Вы знаете, это зависит опять-таки от натуры человека. Есть люди с протестной компонентой от рождения. Сальвадор Дали, например, который просто не мог не эпатировать публику, и это объяснимо. Есть люди, для которых весь эпатаж, все их эпатажное отношение к действительности уходит в творчество, и тогда они сами по себе могут быть вполне как снулые рыбы, но создавать при этом феерические вещи в творчестве. Бывает по-разному. Для чего нужен эпатаж? Наверное, он для чего-то нужен обществу.
А вам он нужен?
Нет. Когда мне приходится выходить на публику и держать внимание многолюдного зала, самое большое удовольствие за вечер — уйти со сцены, сбросить с себя все взгляды, уйти в свою гримерку, надеть пальто и выйти из зала.
Дома — да. Маска для меня совершенно необходима, это защита. Без маски человек абсолютно не защищен, как в бане. Это очень страшно.
7 лет, девочка. «Почему Белоснежка хорошая?» — спросила девочка и сама себе ответила: «Она просто ищет принца». Почему белоснежки хорошие, когда они принца ищут?
Этот образ для меня всегда был отвратителен, я терпеть не могу эти поиски принца. В этом есть какая-то несамодостаточность, невозможность занять себя чем-то. Принц, как правило, либо приходит сам, либо ты сам себе принц, либо создаешь из любого бросового материала этого принца. И человек, который ищет и перебирает этих принцев, мне всегда был чрезвычайно несимпатичен. Поэтому я не знаю. Белоснежка — совершенно нелюбимая мной героиня. Я всегда любила ведьм.
Ведьмы крутят их в бараний рог.
Ну, не Белоснежкой.
В зависимости от того, где я в это зеркало смотрюсь. Если я принакрашенная, в хорошем пиджачке прохожу коридорами какого-нибудь конгресса, где я должна сказать что-то важное, то на меня смотрит совершенно закрытая дама, суховатая, не просто в маске, можно сказать, в железобетонном шлеме. Когда я просыпаюсь утром и смотрю в зеркало еще до того, как почистила зубы, на меня глядит всклокоченная старая баба, и это совершенно другое лицо. Я понимаю, что я ответственна за это лицо, что я его, собственно, и создала в течение жизни, поэтому отношусь к нему с удивительной теплотой.
Знаете, в фейсбуке часто возникают грубые дискуссии, и даже очень хорошие люди начинают «поливать» друг друга… Я всегда представляю, как бы я ужасно чувствовал себя на их месте. А вопрос шестилетнего мальчика звучит так: «Я вас не люблю, ну что скажешь?»
Я как человек, необычайно предрасположенный к интровертности, всегда умею уходить от ситуации, в которой мне непременно скажут, что меня не любят. У меня дед всегда говорил: «Туда, где тебя любят, ходи редко, туда, где не любят, — ногой не ступи». Например, я никогда не захожу ни на какие форумы. Я никогда не вклиниваюсь ни в какую дискуссию, если это не касается принципиальных вопросов. Пару раз, когда задели лично меня и мое отношение, скажем, к Израилю, я написала открытое письмо, но это был исключительно ответ определенному человеку, а не волчьей стае на форуме, где все грызутся между собой и заодно лягают заметного человека. Это как раз нормально. Вот и я ухожу от этих ситуаций.
Я стараюсь, чтобы до меня это не доходило, я прикладываю к этому определенные усилия, я человек очень нервный. Знаете, Куросава говорил: «У меня нету принципов, у меня только нервы». И эту фразу любил Бродский и довольно часто ее повторял. Вообще, для творчества нужно очень много нервов, поэтому я берегу себя. Сижу себе тихонько дома, пишу, это очень помогает.
