Я немного посидел на скамейке, согнувшись и уперев руки в колени, глядя, как другие выходят из душа, все, как один, большеголовые, с потемневшими от воды волосами и бледнокожие. Еще недавно у всех на теле была четко видна граница между загаром и той частью, которая была прикрыта трусами и майкой, но теперь она стала едва заметна. Все мальчики были худые, в нашем классе не было ни одного толстяка, даже Вемунн, про которого в классе говорили «толстый», был лишь немного полнее других, да щеки у него были круглые. Ну должен же кто-то быть толстым. Кожа у меня на плечах покрылась от холода пупырышками, я потер их быстрыми движениями. Попытался вызвать в себе чувство, которым наполнил меня запах хлорки, но оно не хотело возвращаться, как будто израсходовалось или скрылось под новыми впечатлениями.
Тут я увидел, что за приоткрытой дверью, где находился бассейн, включили свет.
— Можно входить! — крикнул кто-то.
Несколько запоздавших поспешно выскочили из душа. Остальные надели плавки, очки для плавания, резиновые шапочки.
Из зала донесся свисток. Я вынул из пакета резиновую шапочку, зажал в руке и пошел в бассейн между Гейром впереди и Юнном сзади. Одновременно с нами из раздевалки напротив вышли девочки. Тренерша стояла на краю бассейна и поманила нас поближе. Свисток висел у нее на шнурке вокруг шеи. В руке она держала листок в прозрачном пластике.
Она снова дала сигнал свистком. Из раздевалки с хохотом вбежали последние мальчики.
— Не бегать! — крикнула она. — Чтобы тут никакой беготни! Здесь скользко и падать больно.
Она поправила очки.
— Добро пожаловать на курс плавания! — сказала она. — За осень мы проведем с вами шесть занятий, наша задача — чтобы все научились плавать. Сегодня — первое занятие, так что начнем без спешки. Сначала вы поиграете в воде, затем будем разучивать приемы на матрасах, которые вы видите вон там.
— На полу? — сказал Сверре. — Мы будем учиться плаванию на полу?
— Именно так. Запомните несколько простых, но обязательных правил. Перед тем как войти в бассейн, вы принимаете душ. Есть кто-нибудь, кто еще не сходил под душ?
Никто не откликнулся.
— Хорошо! Во-вторых, у всех должны быть купальные шапочки. Никакой беготни, даже когда занятие закончится. Никто никого не топит. Никогда! В бассейн никому не прыгать, мы всегда будем спускаться по одной из двух лесенок, которые вы тут видите.
— И нельзя нырять с края? — спросил Юнн.
— А ты умеешь?
— Да, немножко, — сказал Юнн.
— Нет, прыгать и нырять с края нельзя, — сказала она. — Даже немножко. Так что: не скакать, не прыгать в воду, и никакой беготни. Свисток означает, что вам надо подойти ко мне. Все поняли?
— Да.
— Тогда начинаем перекличку. Каждый откликается и говорит «я», когда я назову его имя.
Первой, как всегда, вызвали Анну Лисбет.
Она стояла в самом заднем ряду в красном купальнике и улыбнулась, чуть ли не засмеялась, когда ее вызвали. У меня екнуло сердце. В то же время я со страхом ожидал, когда прозвучит мое имя; мне было противно слушать, как одно за другим называют имена, как будто нарезают хлеб и откладывают кусок за куском, пока, наконец, не дойдет очередь до моего. В классе я обычно радовался, что сейчас назовут меня, и все внимание в этот миг будет обращено на меня, и отзывался всегда громко и весело… Но тут было другое дело.
— Юнн! — произнесла она.
— Да, — сказал Юнн. — Здесь! — И помахал поднятой рукой.
Она мельком взглянула на него и снова стала смотреть в свой листок.
— Карл Уве! — сказала она.
Тут она взглянула на меня и спросила:
— А где твоя шапочка? Ты ее забыл?
— Здесь! — сказал я и приподнял руку с резиновой шапочкой, чтобы она видела.
— Так надень ее на голову! — сказала она.
— Я лучше потом, когда пойдем в воду, — сказал я.
— Никаких «потом». Надень сейчас же!
Я развернул шапочку, приподнял края и как бы надел на голову. Однако это не прошло незамеченным.
— Поглядите-ка на Карла Уве! — сказал кто-то.
— У него бабская шапка.
— С цветочками! Как у старушонки!
— Ладно вам! — сказала тренерша. — У нас любые шапочки годятся. Марианна!
— Я, — сказала Марианна.
Но не так-то просто было отвлечь всеобщее внимание. Вокруг начались ухмылки, подталкивания и ехидные поглядывания. Купальная шапка жгла мне голову.
Когда перекличка закончилась, все заторопились к двум лесенкам в углах бассейна. Вода была холодная, надо было поскорее окунуться, и я присел, оттолкнулся и, насколько мог, отплыл по дну от края. Под водой я умел плавать, а вот сверху никак. Но какое же это было замечательное ощущение, когда до дна всего несколько сантиметров, а сверху вода и вода! Вынырнув из воды, я выпрямился и поискал глазами Гейра.
— Ты что — у мамы шапку одолжил? — спросил Сверре.
— Представь себе, нет! — сказал я.
Гейр и Лейф Туре принесли с собой плавательные доски и, держа их перед собой, что есть силы колотили по воде ногами. Я подошел к ним.
— Зайдем, может, подальше и поныряем? — предложил я.
Они кивнули, и мы пошли вперед тем медленным, тяжелым шагом, какой появляется, когда идешь в воде, и остановились, когда вода стала нам до подмышек.
