Появилась учительница. Крупная женщина, внешностью чем-то сильно напоминающая лошадь. Одета она была в чёрное суконное платье с белым воротником. В руках держала длинную палку, как узнали ребята потом, указку. Она прошла к учительскому столу. Все замерли. Она назвала себя. Сказала, что к ней надо обращаться Джихан апа. Также сказала, что терпеть не может тупых и ленивых. Она будет таких строго наказывать. С гордостью сообщила, что она коммунистка, а также атеистка. Потом вдруг резко и совсем неожиданно спросила:
– Кто здесь сын врага народа? Все молчали. Она повторила вопрос более грозно:
– Кто здесь сын врага народа? Кадим, оглянувшись назад, увидел, что все глаза уставлены на него. Тут только до него дошло, что речь идёт о нём. Кадим встал. Джихан апа посмотрела на него с лютой ненавистью и сказала, не разжимая зубы:
– Пересядь за последний стол! И чтоб тебя было не видно и не слышно!
Кадим пересел. Он понял, что он – не такой, как все. На нём клеймо. Отныне он – сын «врага народа».
Без отца
Наступила осень. Колхоз собрал урожай. Теперь ворота у дома Хазия целыми днями стояли открытые, туда заезжали на лошадях колхозники. Они выгружали зерно в амбар Хазия, который уже давным-давно стал колхозным. Когда возле амбара копошились колхозники, Хатима и Кадим старались на двор не выходить. А если всё-таки приходилось выйти, некоторые, сухо кивнув, отводили глаза, некоторые делали вид, что не замечают. Тяжело было матери и сыну видеть всё это. Понемногу привыкали к тому, что они – изгои. Они – жена и сын «врага народа», значит, тоже враги.
Хоть и «враг народа», но Хази, прежде чем его забрали, целое лето проработал в колхозе. Поэтому, наверное, правление решило Хатиме выделить немного урожая. Колхозник Садри, проезжая мимо на телеге, скинул с телеги у ворот мешок муки. Хатима и Кадим затащили этот мешок в чулан. Это было очень мало. Даже если они будут жить впроголодь, до весны на этой муке не дотянуть. Мать и сын это понимали. Им грозила голодная смерть. Хатима больше не молилась. Она больше ни у кого ничего не просила. Молчала.
Но всё-таки пришлось один раз просить и кланяться. Наступила чёрная осень, когда коров нельзя выгонять на луга. Опасно. В лесу рыщут волки. Да и травы там нет. Корова встала в сарае, голодная. Надо было срочно перевезти с поля сено. Летом Хази, Хатима и Кадим заготовили сено, собрав его в стога. Теперь это сено надо было перевезти на сеновал, или, хотя бы на двор. Для этого нужна лошадь. А лошади нет. Да и сил нет у Хатимы для такого дела. Нужен мужчина. Стог разбирать и укладывать сено в сани Хатима не сможет. Кадим слишком мал. Делать нечего, в одно холодное утро, набравшись смелости, Хатима пошла в правление колхоза. Она там раньше никогда не была. Было страшно. Вся дрожала. Когда она подходила к крыльцу правления, несколько мужчин стояли у крыльца и курили. С удивлением и с нескрываемым интересом посмотрели на Хатиму. Даже разговаривать между собой перестали. Хатима прошла мимо, ничего не сказав.
Открыла тяжёлую дверь, шагнула внутрь, и оказалась в большой плохо освещённой избе. Вот оно, оказывается, какое оно, правление колхоза. В дальнем углу, у самой печки, – большой канцелярский стол, вдоль всех стен приделана широкая доска для сидения. Больше из мебели – ничего. Пол грязный, стены обшарпанные. На столе горит керосиновая лампа. За столом на стульях сидят несколько мужчин. Видно, решают, какими сегодня делами заниматься колхозникам. А на лавочках вдоль стен вплотную друг к другу сидят колхозники, как воробушки на жёрдочке. Видно, ждут распоряжений. Давно, похоже, ждут, потому что в избе довольно душно.
Войдя, Хатима поздоровалась. Она хотела громко сказать: «Здравствуйте!», но, кажется, у неё ничего не получилось. Только тихий шёпот – никто из сидящих за столом на неё не посмотрел. Значит, не услышали. Хатима прошла в середину избы и встала. Пытаясь унять дрожь, ждала, когда на неё обратят внимание те, кто за столом. В голове промелькнула мысль, что здесь, в этой избе, нет ни одной женщины! Она одна среди такого большого количества мужчин! Ужас! Как можно говорить при таком количестве мужчин? От волнения Хатиму сильно затошнило. Захотелось убежать. На всякий случай, крепко зажала рот уголком шали.
Вдруг мужчины за столом все, как один, повернулись к Хатиме и уставились на неё. Собрав всю силу воли, Хатима сказала: « Моя корова голодает. Нет сена. Если корова сдохнет, мы с сыном умрём с голоду. Мы ни в чём не виноваты. Я прошу дать мне лошадь и человека, кто перевезёт наше сено с поля».
