Наконец тоненькой струйкой потекла пшеница. Кадим растерялся. Стоял и смотрел на эту тоненькую струйку, как очарованный. Но простоял недолго – струйка прекратилась. Видно, проход забился чем-то. Мальчик пришёл в себя. Побежал в дом, схватил маленький ковш и выбежал обратно, спрятав его на всякий случай под бишмет. Поковырял палочкой снова. Пшеница опять побежала. Кадим подставил под струю ковшик. Дрожал всем телом от волнения! Но – не только. В то же время мальчика переполняла какая-то животная радость. Мама и Кадим будут жить! Они не умрут от голода!
Весенние хлопоты 1936 года
Зима проходила. Она для Кадима и для Хатимы в этом году была очень длинной и очень тяжелой. Всю зиму почти никогда не зажигали керосиновую лампу. Берегли остатки керосина. Вечерами, если нужен был свет, жгли лучину. А ещё, если не хотелось спать, топили печь и сидели перед печкой, полной горящих поленьев. Разговаривали. Хатима пересказывала содержание тех книг, которые они когда-то читали с мужем. Кадим с интересом слушал. Мама рассказывала очень интересно. Иногда они говорили про Бога. Хатима призналась, что она в нём разочаровалась. Если он так жесток, то Хатиме больше нравится думать, что его нет вовсе. Кадим соглашался. Он понимал маму. К тому же Кадима такое положение дел устраивало больше, чем, если б мать была верующей. Раньше она не разрешила бы ему воровать зерно, даже если б они умирали от голода. А теперь она молча брала зерно у сына, когда он приносил в ковше пшеницу, клала сушить на печь. Просушив, она молола зерно в ручной мельнице и пекла лепёшки, иногда готовила похлёбку. Мать и сын выживали благодаря струйке из амбара.
Дров было достаточно, но баню топили всего несколько раз за зиму. За амбаром в углу двора стояла маленькая баня. Восьмилетнему худенькому Кадиму тяжело таскать воду даже для питья и домашних нужд, а для бани – уж подавно. Поэтому мылись редко. Несколько раз украдкой от людей ходили мыться к соседям, к Салиму. Мафтуха апа приглашала.
Как и предполагали Хатима и Кадим, никто в деревне не интересовался, что они кушают и как они выживают. Живут, и ладно.
В первые дни весны корова родила хорошенького телёнка, стала давать молоко. Теперь можно было с уверенностью сказать: выжили.
Когда растаял снег, встал вопрос: что посадить в огороде? Картошку-то они съели! Есть совсем немного семян репы, тыквы. Немного семян льна. Хатиме удалось сохранить. А картошки нет. Что сеять? Нечего…
Решили, что всё равно все грядки перекопают. Если не вскопать в этом году, к следующему году огород будет уже целиной. Кто знает, может, на следующий год у них жизнь улучшится, и картошка появится? Что тогда, целину копать? Это сложно. Поэтому продолжили каждый день понемногу копать землю в огороде.
Возле заборов по всему огороду взошла мальва – любимые цветы Хазия. Хатима посадила их много лет назад по просьбе мужа. Теперь сажать их не было необходимости – мальва появлялась весной сама, её было много. Этот красивый цветок уже много лет все лето украшал их огород и двор. А теперь эти маленькие ростки вызывали слёзы у Хатимы. Сердце разрывалось от тоски по мужу. Хатима как-то сказала сыну, что это любимые цветы отца. Мальчик заплакал. Он знал, что отныне мальва – его самый любимый цветок на свете…Всю жизнь в его огороде будет расти мальва, до самой его смерти и даже после…
В колхозе были новости. Вернулись в деревню два парня и две девушки, кого зимой отправили учиться в районный центр на механизатора. Колхоз купил к имеющимся двум тракторам ещё четыре трактора. Появилась бригада механизаторов! Трактор в колхозе – великая сила. Механизатор – если не сам бог, так где-то около. Поэтому на курсах механизаторов отучились сын и дочь председателя, да ещё сын и племянник счетовода. Прежние тоже были родственники и приближённые членов правления.
То, что образовалась целая бригада механизаторов, положительно повлияла на жизнь Кадима и Хатимы. Неожиданно для всех, а для себя – в первую очередь, Хатима стала полноправным работником колхоза – стала печь хлеб.
