Только сейчас Хатима заметила, что правленческие за столом не одни. На самом почётном месте, лицом ко всем, сидел уполномоченный из района. Хатима видела этого уполномоченного несколько раз на улице. Он во время сбора урожая, посева и посадки живёт тут в деревне, снимая комнату у одинокой старушки. Контролирует. Его боялись все. Сами правленцы его страшно боялись. Сейчас он внимательно смотрел на Хатиму. «Он рассматривает меня потому, что я – жена «врага народа», – подумала Хатима. Тут её затошнило так, что больше она не могла себя сдерживать. Быстро выскочила из избы. У самого крыльца её вырвало.
Возвращаться в правление не было смысла. Тихо побрела домой. Решила: что будет, то будет. Умрут они с сыном – значит, умрут. Бога просить она ни о чём не будет. Всё равно не помогает.
Но лошадь и колхозника Хатиме всё-таки выделили. За пять поездок Садри абзый перевёз всё сено и вывалил на дворе, на свежевыпавший снег. Хатима и Кадим затаскивали его на сеновал. Сухое душистое сено весело шуршало. Было радостно. Оба раскраснелись, вспотели. Хатима и Кадим были почти счастливы. Впервые за последние месяцы они улыбались.
В школе с Кадимом так никто и не разговаривал. Изо дня в день он утром приходил в школу и садился за последнюю парту. И сидел. Мальчики учились тому, что Кадим уже знал. Было скучно. Правда, иногда Джихан апа рассказывала очень интересные вещи. Например, про Америку, Австралию, Африку. Но это было редко. Больше времени Кадим смотрел в окно. Чтобы как-то занять себя, Кадим как-то принёс бумагу и стал во время занятия рисовать. Мальчики за соседними партами стали отвлекаться – смотреть на его рисунок. Заметив это, Джихан апа быстро подбежала к Кадиму, вырвала листок, порвав в мелкие клочья, бросила ему в лицо. Со злостью посмотрела в глаза мальчика и прошипела:
– Не смей заниматься посторонними делами! – и ушла обратно к своему столу.
Иногда Кадиму хотелось бросить школу. Но он мечтал получить образование, стать учёным. Или учителем, как Юсуп абый. Или художником. Рисовать у него здорово получается. Поэтому надо закончить хотя бы начальную школу. Он терпел.
Как-то Кадим встретил на улице Юсуп абый. Поравнявшись с учителем, мальчик вяло поздоровался и поплёлся дальше. Юсуп догнал его, взял за подбородок и заглянул в глаза. У Кадима невольно брызнули слёзы. Обижался ли он на Юсупа? Что ж на него обижаться? Весь мир против Кадима, при чём тут Юсуп абый?
Юсуп всё понял. «Хочешь, я заберу тебя в свой класс?» – спросил он. Кадим в ужасе помотал головой. Снова идти в первый класс, к малышам? Стать посмешищем для всей деревни? Нет, нет, нет! Учитель не стал настаивать. «Приходи после уроков ко мне в класс. Я тебе книги дам почитать», – сказал он и зашагал по дороге. Видно, в деревне люди знали, что книги Хазия забрал НКВД.
Странное дело, с этого дня Джихан апа не возражала, что Кадим читает свои книги на уроке. Кадиму подумалось, что Юсуп абый договорился с ней об этом.
В школе жизнь Кадима стала чуть легче. Но зато дома становилось всё тяжелее. Мама стала болеть. Она теперь почти всё время лежала в постели. Кроме того, заканчивалась мука. Её осталось на два-три дня. И корова больше не давала молока. Она растила в животе телёнка. До начала весны, пока не родится телёнок, надо жить без молока. Хатиме и Кадиму грозила голодная смерть. Никому до этого не было дела. Всю осень они жили впроголодь, пытаясь растянуть как можно дольше имеющийся запас муки. Но всё-таки мука кончилась.
Кадим стал думать, как быть. Надо выжить самому и не дать умереть с голоду матери. На дворе стоит амбар, набитый пшеницей. Кадим что-нибудь придумает, как достать оттуда немного зерна.
Кадим в сумерки вышел за амбар и тонкой палочкой стал ковырять засохшую красную глину между камнями. Отвалился небольшой кусок. Мальчик пальцами почистил образовавшуюся щель и стал ковырять дальше. Когда дырка стала глубокой, Кадим взял прутик и стал им сверлить сухую глину, немного под наклоном, чтобы земля сама высыпалась на снег. Сам весь рожал от страха. Впервые за много месяцев Кадим радовался тому, что никто не зайдет во двор и не увидит его за этим постыдным занятием. Он прекрасно понимал, что совершает преступление. Кадим готовился воровать колхозное зерно. Если его поймают за этим занятием, Кадима заберут, как отца, и расстреляют. Мальчик был уверен, что, кого забирают, всех расстреливают, потому что ещё никто не возвращался. Как бы не было страшно, но умирать от голода и видеть, как умирает от истощения мама, не менее страшно. Поэтому Кадим продолжал ковырять.
