Как только справился с огородом, занялся этим делом. Пошёл в избу-читальню и в нужных книгах посмотрел, как выглядят сандалии. Потом дома нарисовал на бумаге. Получился как бы чертёж. Измерил свою ногу. Скроил. Сшил. Получилось неплохо. Маме тоже понравились. На следующий день, в погожую солнечную погоду, прохаживался в сандалиях по улицам. Кого встретил, никто не остался равнодушным. Удивлялись и восхищались. И надо же, всем разом захотелось иметь такие же! Стали просить сшить и им самим, и детям своим. Кадим получил несколько заказов и приступил к работе.
Вечером неожиданно явилась Джихан апа. Она тоже прослышала про сандалии и пришла делать заказ. Спросила, сколько он просит за пошив. Кадим засмущался и покраснел. Как у учительницы брать деньги? Но Джихан сказала, что за труд надо платить, положила на стол три рубля. Стала прощаться с Хатимой – собралась уходить. Кадим ещё больше смутился и еле слышно произнёс: «Надо снять мерку с ноги!» «А-а, ну так в чём же дело?» – сказала Джихан и грузно плюхнулась на стул. Вытянула свою некрасивую ногу, высоко задрав юбку. Кадим принёс бумагу и засунул под пятку Джихан. Обвёл карандашом это «копыто». С досадой подумал: «Много кожи уйдёт». Джихан молча сидела и наблюдала. Уходя, спросила: « К завтрашнему дню сошьёшь?» «Нет – нет! – испугался Кадим. – Я ещё… не очень быстро. Если только послезавтра…»
Джихан ушла. Кадиму вспоминались печальные картины из второго класса. Зачем пришла? Надо же, не думал Кадим , что когда-нибудь будет шить обувь этой злюке! Но придётся.
У мамы состояние ухудшалось. Она больше не могла ткать. Всё больше лежала в постели. Кадим садился рядом с мамой и шил сандалии. Заказов было много. У мамы глаза были очень грустные. Как-то она сказала: «Сынок, я, пожалуй, скоро умру. Что же с тобою будет?» Сердце Кадима от этих слов куда-то провалилось, кажется, прямо в ноги. На глаза навернулись слёзы. Но маму как-то надо было утешить. Он зажмурился крепко, чтобы выдавить затянувшую глаза слёзную пелену и сказал: «Не переживай за меня, мама! Ты не смотри на то, что я такой худой и маленький. Я, мама, сильный! Я выживу, вырасту, стану учёным. Или учителем. Только ты не умирай».
Когда пожелтели листья на деревьях, Хатима умерла. Собрались родственники. Похоронили. Сели в круг после похорон и стали решать, что делать с мальчиком. Нашлась одна родственница, которая изъявила желание мальчика взять к себе. Это была дочь старшей сестры Хатимы, двоюродная сестра Кадима с маминой стороны. Из-за того, что Кадим был поздним ребёнком, двоюродные братья и сёстры у него были ему как дяди и тёти. Эта женщина Кадиму не нравилась, но выбирать не приходилось. Остальные родственники обрадовались, что так легко удалось пристроить сироту.
У женщины, решившейся взять на воспитание сироту, было красивое имя. Её звали Камалия. Дом решили закрыть до того времени, когда мальчик вырастет. Корову Камалия решила увести с собой. Никто не возражал. Имела право – она берёт сироту на содержание. Окна заколотили. Дверь – тоже. Ворота заколотить не могли – во дворе стоял колхозный амбар. Корову привязали к телеге сзади. Она не сопротивлялась. Лошадью управляла сама тётя. Она забралась на телегу спереди. Кадим положил на телегу маленький деревянный чемодан, который когда-то сделал папа. Забрался сзади. Помахал Салиму, который прилип к щели в заборе. Лошадь тронулась.
Детство кончилось.
Новая семья
Камалия жила в той самой деревне, о которой говорили на выпуске третьеклассников. Деревня называлась Акташ. Она была заметно больше, чем деревня Кадима. Школа здесь была семилетняя. Она находилась в новом свежевыстроенном здании. Когда добирались до дома Камалии, женщина показала Кадиму школу.
Проехав ещё немного по деревне, остановились у ворот бревенчатого почерневшего от времени небольшого дома. Привязав лошадь к перекладине на воротах, вдвоём вошли в дом. В избе, несмотря на то, что ещё были только сумерки, на столе горела лампа. За столом лицом к дверям сидел угрюмый бородатый мужчина и ел что-то из алюминиевой миски. Когда вошли Камалия и Кадим, он глянул на них мельком и зло спросил:
– Привезла-таки?
– Да. Привезла! – сказала она немного с вызовом. – Мне отдали за него корову.
– Ладно, допустим, корову. Но его же каждый день кормить надо! – ещё больше разозлился муж.
– Он будет отрабатывать свой хлеб. Мне сказали, что он очень толковый, – уже более спокойным голосом сказала тётя.
– Хорошая хоть корова? – заинтересованно спросил успокоившийся муж.
– Очень, – сказала женщина. Помолчали. Кадим всё ещё стоял в дверях со своим чемоданом.
– Если такой толковый, пусть идёт распрягает лошадь! – сказал муж и зло посмотрел на Кадима.
