Эти слова нелегко было понять, но когда он их понял, то увидел, что не все люди – люди. Папа тоже иногда напрасно считает себя человеком. Разве не он довёл своего сына до того, что теперь он вполне может петь не про кого-то, а про себя: «Бродяга, судьбу проклиная, тащится с сумой на плечах…» И дальше: «А в сумке его за спиною сухарики с ложкой лежат».
– Так нет же, папа, нет! Меня не остановят никакие Байкалы…
Сказав так, Иль разувается и переходит вброд ручей, стараясь «петлять» по нему, выискивая наиболее глубокие места, потом с разбегу выпрыгивает на берег как можно дальше, чтобы окончательно скрыть следы и оставить в дураках сыщиков, жандармов, приставов и папу. Пусть он попробует его найти в этих «далёких горах Забайкалья, где пташки порхают, поют». Пусть!
И когда всё это было проделано, Ильюша снова пошёл кромкой леса, не теряя из виду окраинные дома, и наконец решив, что хватит «петлять», направился в центр Мильвы. Он знал, что центр там, где самая большая белая церковь, которая называется собором и которую видно отовсюду. Он также знал, что собор находится на Соборной площади, а от площади идёт множество улиц и одна из них Большой Кривуль. И если по этому Кривулю пройти два длинных квартала, его пересечёт Ходовая улица. И на одном из её четырёх углов стоит дом, низ у которого кирпичный, а верх деревянный, а крыша железная, а ворота зелёные с медными кольцами, а у ворот большое бревно, на котором когда-то любил сидеть дедушка Маврика Матвей Романович. Всё это было незаметно выведано Ильюшей у отца, и теперь совсем было нетрудно найти дом. И он его нашёл, ни у кого не спрашивая, чтобы не навлечь подозрения, потому что каждый мог оказаться сыщиком и задержать беглеца.
И вот Ильюша перед домом Зашеиных. Ему стоит повернуть кольцо калитки, открыть её и – «здравствуй, Маврик»… Но это было бы слишком глупо. Наверняка бы залаял Мальчик, которому он хотя и приготовил баранью косточку, но всё равно бы на лай Мальчика выглянула в окно тётя Катя, и ей бы пришлось сознаться во всём. Она хотя и очень добрая, но не настолько, чтобы скрыть побег от его отца, а когда отец узнает обо всём, то, может быть, произойдёт то, что не случалось никогда, но могло случиться. И хотя Ильюша не боится боли, но зачем ему нужно после того, как он будет выпорот, хуже относиться к своему такому хорошему, такому любимому отцу? Ильюша стал искать лазейку в заборе. Лазейки не оказалось, зато было круглое отверстие, оставшееся после выпавшего из доски сучка. Прильнув к отверстию, он увидел бледного, белоголового, сухощавого мальчика с белыми бровями. Конечно, это Санчик. Кто же ещё мог так резвиться с Мальчиком? А то, что собака была Мальчиком, Иль слышал, когда её так окликнул белобрысый мальчишка. Теперь крикнуть не очень громко, а лучше прошептать в дырочку забора:
– Санчик, подойди ко мне.
И Санчик подбежал. И он не стал спрашивать «ты кто?». Он сразу почему-то через ту же дырочку сказал:
– Это ты?
– Это я!
– Удрал?
– Ещё спрашиваешь…
– Я сейчас…
Санчик перемахнул через забор и шепнул Ильюше:
– Иди за мной… Мы пройдём через краснобаевский огород, а там есть тайный лаз и подкоп. Они шли крадучись, затем, нагнувшись, прошмыгнули под окнами, нырнули в «тайный лаз» и очутились на краснобаевсом огороде и снова поползли на четвереньках к подкопу, скрытому крапивой, через который, хотя и с трудом, но можно пролезть под забором и очутиться незамеченными на зашеинском заднем дворе, где одиноко стоял на якоре заброшенный пароход.
Сердчишки мальчиков счастливо бились. Открытая Санчиком тайна лазеек скрепляла их дружбу, которая началась задолго до этой встречи. Маврик назвал их друзьями заочно. А теперь они настоящие друзья. Преодолев столько трудностей, они вползли в пароход. Там-то уж они в полной безопасности. Санчик очень доволен, что показал Ильюше тайную дорогу и спас его.
Так ли будет радоваться Санчик Денисов через восемь лет, счастливо встретившись с Ильюшей на мельнице близ Омутихи? Как поражён будет он, узнав, что арестованный Ильюша бежал из-под конвоя тех, кто «плавал» вместе с ним на Мавриковом пароходе. И совсем неожиданным будет для Санчика, что, проходя под конвоем по Ходовой улице, Иль вспомнил о «тайном лазе» в краснобаевском заборе и молниеносно нырнул в него, а затем тем же путём до подкопа, заросшего крапивой, и, петляя по огородам, скрылся не от воображаемой, а действительной вооружённой погони…
Узнав о пропаже сына, Григорий Савельевич, не раздумывая долго, отправился к Екатерине Матвеевне. Она, не зная, что Ильюша прячется в пароходе за сараем, убеждённо сказала:
– А где же ему быть? Конечно, он где-нибудь у нас. – Затем, вспомнив, как Санчик таинственно увёл Маврика, когда она ему читала письмо из Перми от матери, ещё раз подтвердила: – Несомненно, Иль прибежал к нам.
