Студенты выдохнули. Многие, вероятно, ожидали ещё более строгого режима от мистера Беллами, но он тут же поспешил заверить:
– Всё будет в порядке, если вы, уважаемые студенты, будете посещать пары. Единственная опасная для нас с вами территория, на которую не стоит ступать, дабы не навлечь на себя гнев повелительницы всея менеджмента и прочих не гуманитарных, – откуда-то прилетела пара несмелых смешков. – Я ничем не буду вас нагружать, лекции читайте к приезду своего преподавателя, так что, прошу, занимайтесь своими делами. И сделайте одолжение: хотя бы небольшая частичка вас должна присутствовать здесь во время, так сказать, лекции. Vous avez pigez? [****]
Последовал ряд более убедительных кивков со стороны студентов. Некоторые уже достали кошельки и сидели наготове, другие из-под стола доставали заготовленные, чтобы пережить тяжёлый день, бутерброды, остальные же просто расслабились.
– А можно по поводу методики обратиться? – скромно попросила девушка.
– Мне запрещено вмешиваться в работу других методистов, но я узнаю вас. Подходите, – он кивнул на свободный стул слева. – Мистер МакСтивен мне простит, если мы сохраним это в секрете. Ещё вопросы?
– Что же вы будете делать в это время, мистер Беллами? – спросил тот парень, споривший с преподавателем. Как было видно, он уже вернулся из закоулков своего разума и был готов ко второму раунду.
– Как что, – усмехнулся тот. – Беседовать с вами.
Студенты были настроены более чем скептично.
Спустя целый час споров о системе подачи знаний в различных университетах, сопоставлении и противоречии, когда даже друзья ввязывались в жаркий, но оттого и приятный, что приятельский, спор, а после оказывались разнимаемы мистером Беллами - расчётливым тактиком в этой небольшой войне, - мнения изменились в лучшую сторону. Для него самого, по всей видимости, подобное кипение свежей мысли было особым развлечением; он и сам говорил много, но ещё больше слушал и уточнял.
Когда же мистер Беллами глянул на часы в третий раз за пять минут, Доминик полностью оторвался от книги, которую читал со своего смартфона, и понял: тактик собирается разводить войска мысли. И правда, спустя десять минут ненавязчивых заключений, к которым любой опытный педагог должен был подвести своих последователей незаметно, и с чем, собственно, так прекрасно справился мистер Беллами, он сказал:
– Всем спасибо за внимание, наше время, увы, истекло.
На что ещё недавно переполненные скепсисом студенты недовольно прогудели. Среди них было много молодых людей, любивших высказывать своё личное мнение. Другое дело, что никто у них обычно его не спрашивал. Увлёкшись если не участием в обсуждении, то наблюдением за ним, почти все оказались будто в подвешенном состоянии – оторванными от своей обычной рутины. Были, конечно же, и те, кому всё было нипочём, но эти давно уже под шумок убрались из аудитории и направились по своим важнейшим делам.
Доминик поднялся и начал собираться одним из самых последних; девушка, просившая совета, всё ещё работала над своим планом-конспектом на первом ряду у стены, следуя указаниям опытного преподавателя.
– До свидания, спасибо, мистер Беллами, – отдав одну из самых своих очаровательных улыбок, на что получил обычный кивок, Ховард поспешил покинуть аудиторию, не в силах избавиться от довольства, написанного на лице.
Таким его и застал поджидающий за углом Эдвард. Доминик удостоил его взглядом, но ни слова не сказав прошёл мимо. Он даже был зол.
– Постой! – опешив от недоумения вследствие такого невнимания, Харрисон бросился догонять напустившего на себя самый что ни на есть безразличный вид Ховарда. Наконец, Эд смог ухватить друга за плечо и заставить его остановиться. – Доминик.
– Пока ты неизвестно где и с кем валялся, я позаботился о заявлении на завтрашний день. У тебя будут проблемы, Эдвард, – проговорил он в таком тоне, будто обсуждал погоду на ближайшую неделю. – Понимаешь?
– Я не пойду, – тот замотал головой, не дав Доминику возможности прервать его. – Моего старика вчера в больницу забрали.
– Диагноз поставили? – студент отвёл Эдварда в сторону, чтобы не мешать медленно заполняющим коридор людям. Эд закинул сумку на широкий подоконник, Доминик поступил так же со своим рюкзаком.
– Нет, обследование начнут только сегодня, – он вздохнул. Его отец работал на опасном производстве, и Харрисона-старшего давно предостерегали, что вкупе с курением его профессия может грозить ему серьёзными проблемами со здоровьем. – Чувствую себя дерьмом последним. Бегаю за взрослым мужиком, а о своём же отце…
Тут уж Доминик отбросил всякие принципы, обхватывая Эдварда за плечи.
– В ожидании результатов ты должен позаботиться о себе. Сдать методику и ходить на пары. Versteht du?
– Понимает я, понимает, – рассмеялся Харрисон. – Куда идём, полиглот?
– Пропустим по стаканчику кофе, – Доминик закинул рюкзак на одно плечо, – мне Хелен в долг налила, отдашь за меня?
Эд вздохнул, забирая свою сумку с доброй улыбкой на лице. Доминик оставался Домиником, что бы там ни было.