Подождав Келли на углу, он то и дело оглядывался, зная, что увидит его. Мистер Беллами в компании МакСтивена неспешно прошёлся мимо, на брошенное ему «до свидания» ответил тем же и направился на свою любимую скамейку. Доминик улыбнулся сам себе, поглядывая на кончик сигареты и стряхивая пепел чаще необходимого.
Девушка подошла минутой позже, попросила сигарету и дать ей время собраться с мыслями. Они должны были направиться домой вместе, Келли не могла долго выдерживать напряжённое состояние, которое приносила любая мелкая ссора.
– Крис пойдёт? – спросил Ховард, выкидывая окурок и подхватывая Келли под руку; ему не стоялось на месте в этот вечер.
– Ты же знаешь, он не отпускает меня пить одну, – она несмело улыбнулась, шаркая ногами по последней мокрой листве подходящего к концу октября.
Доминик хмыкнул. Она даже не сомневалась в заключении перемирия – это было согласие на высшем уровне. Хотя и ругаться иногда бывало полезно. Ему этого было не понять – он едва ли состоял в отношениях более серьёзного толка хоть раз за все двадцать два года своей жизни.
В дальнейшем за этот вечер он наблюдал заметно заскучавших друг без друга Келли и Криса, подшучивал и выкручивался, как обычно, сводя любые серьёзные вопросы к обычной шутке, когда они сидели за ужином. Ему не хотелось ни портить себе настроение, ни выдавать чужие тайны, ни, тем более, объясняться самому за поведение Эдварда.
Даже оказавшись наедине с собой, Доминику не хотелось раздумывать лишний раз над тем, как изменился его друг; Ховард не имел привычки оглядываться назад и сожалеть о прошлом. Он лишь улёгся с ноутбуком поудобнее, даже не переодевшись, на свою постель, и расслабился, понимая, что на следующий день он мог спать хоть до вечера. Ежедневник с пометками о необходимых семестровых и курсовой Доминик тоже закинул в воображаемое мусорное ведро. В конце концов, он имел полное право насладиться бездельем после трёх («лекцию» с мистером Беллами он и не считал) пар.
– А «Куба» всё не меняется, – улыбнулась Келли, оглядываясь на курящих снаружи, пока Крис мягко не направил её за плечи в немой просьбе пройти чуть дальше.
Доминик ещё раз вернулся мысленно к моменту, когда она наконец-то определилась с тем, что надеть, спустя час мучений и бесконечных сомнений во всём: начиная от содержимого её гардероба до, собственно, характеристик внешности. Последнее Ховарда, молодого человека весьма терпеливого при надобности, уже начинало выводить из себя спустя некоторое время – Келли была красивой девушкой с мягкими чертами лица и приятными каштановыми локонами, которые она оставила лежать на плечах и слегка завиваться вследствие общей влажности на улице, и не о чем здесь было спорить.
Он принял её куртку и пробрался по стенке почти что в самый угол, безопасное место - к тому же, оставив там верхнюю одежду, можно было не переживать о том, как после придётся вытаскивать её неслушающимися пьяными конечностями из-под внушительного ряда навешанных сверху пальто и курток. Келли сразу же начала осматриваться, благо, в восемь в «Кубе» народу было не то чтобы много – самое время, чтобы занять столик, – и, заприметив знакомые лица, наверняка побежала здороваться и обниматься со всеми присутствующими, пока Доминик с Крисом развешивали верхнюю одежду и проверяли лишний раз карманы на предмет забытых вещей.
Мисс Майоминг, заприметив Доминика на подходе, встала и потянулась за короткими объятьями, целуя студента в щёку. Как оказалось, все присутствующие уже пропустили как минимум по паре глотков тёмного пива, так что без особых колебаний поднимались со своих мест, обнимая и целуя в обе щеки с радостью дальних родственников.
– Mon brillant élève! – воскликнула Майоминг, усаживая Ховарда слева от себя, пока он смеялся, невпопад отвечая на простые вопросы, которые сыпались со всех сторон и сразу. – Келли, моя хорошая! Две недели вас не видела, уже скучаю безумно просто.
Доминик пропустил мимо ушей обращение к себе; после слов методиста никакая похвала не казалась достаточной, а эти слова были чем-то вроде старой дружеской клички. Он оглядел всех по очереди, обращённые к нему улыбки позволяли почувствовать себя в своей тарелке.
Все эти люди были частью группы из восемнадцати человек - именно столько набирали в каждую (к слову, присутствовали из них только десять, исключая Келли и Криса), и всех их он не видел примерно полгода. Эти молодые люди, юные преподаватели немецкого и французского, решившие пойти своим путём после бакалавриата: Тина, Нэн, Фьюджи, Пол и друг, с которым он был неразлучен так же, как Доминик с Эдвардом, - все они являлись по совместительству и его лучшими бывшими одногруппниками. Он мог с особым теплом вспомнить, как все они, будучи студентами, выручали его и друг друга, и поспешил признаться в этом вслух.
– Хочу всех вас в магистратуру, – рассмеялся он.
– Если заплатишь за ещё шестнадцать человек, то мы с радостью, – ответил Пол тем же игривым тоном, заставляя рассмеяться и всех остальных.