– Помню, Эдвард влез в драку - они подумали, что мы пара. Его было не заткнуть, – студент вздохнул, вдруг осознав, что дал себе конкретную слабину, и мог сейчас выдать Эдварда, да и себя заодно, с перьями и крыльями.
Мистер Беллами поджал губы, выражая повседневное «ясно» парой кивков, и сказал:
– У меня и в Кларенс были большие проблемы.
– Как вы оказались в такой глуши? – ляпнул Доминик. Его мозг совершенно отказывался работать от тепла и приятного запаха типографской краски, а ещё парфюма Беллами.
– Я там живу. Идёмте.
Студент не сопротивлялся, следуя за преподавателем на выход; женщина за прилавком попыталась остановить их стандартным «ничего не выбрали, мальчики?», но они лишь вежливо покачали головами, натянув улыбки, и попрощались, стараясь избежать дальнейших неловкостей.
– Вы осуществили одно из своих новогодних желаний, Доминик? – абсолютно не меняясь в лице, сказал преподаватель.
– Безусловно. Всю жизнь мечтал, – парировал Ховард, перепрыгивая через лужи рядом с мистером Беллами, который шёл как Иисус по воде, не обойдя ни одной.
– У нас осталось два часа. Пешком ещё половина. Поторопимся, – коротко сказал через некоторое время молчаливой ходьбы Беллами, и Доминик кивнул, пряча улыбку и замёрзший нос в шарфе.
Лекция проходила ожидаемо скучно. Старенький профессор говорил так, что половина студентов потерялась в попытках расслышать его, однако для Доминика ничего нового в его речах не было. Да и мистер Беллами, он был уверен, смог бы рассказать то же самое. Преподаватель, общаясь со знакомыми на последнем ряду, был почти что доброжелателен, что не могло не поражать. Казалось, он был там, где ему было суждено быть, среди всех этих уважаемых людей, которые знали его и, в свою очередь, были как можно более внимательны.
Мистер Беллами упоминал, что оставался с ними в контакте довольно долгое время, но Доминик так и не смог понять, почему он переехал в Плимут - город, конечно, неплохой, с красивой набережной, но бывали ведь и лучшие заведения, лучшие места. Плимут, грубо говоря, жил только благодаря наличию университета, который являлся одновременно и центром города, и центром культурных событий, и в десяти минутах ходьбы от которого находилась железнодорожная станция.
Тем более интересным становился преподаватель в глазах Доминика. И в окружение он себе выбрал мистера МакСтивена, о котором, десять раз не глядев, можно было сказать просто – инфантил. Второй методист вообще работу свою не любил, к тому и была вся эта мишура с шуточками и несерьёзной ленью. Но, даже не общаясь с ним так часто, Доминик больше понял о мистере МакСтивене, чем о мистере Беллами.
Он был богат, потому что купил целый дом в здании Кларенс, но с таким же успехом мог потратиться и на квартиру в Лондоне. Если подумать хорошенько, дом был даже дороже чем квартира.
Доминик, сидевший последним в ряду, предусмотрительно поближе к выходу, направился в уборную. Мистер Беллами сопроводил его неодобрительным взглядом, хотя в это время улыбался чьей-то шутке. Крепко задумавшись после посещения заветной комнаты о том, можно ли курить на улице (напротив здания была так называемая университетская больница), он выбежал на улицу без верхней одежды, первые пару минут не ощущая холода. Обнаружив мусорку без запрещающей наклейки, Доминик спрятался за забором от ветра и закурил, засунув наушники в уши и поблагодарив самого себя за то, что не носил сигареты в заднем кармане джинс.
После двух сигарет Доминику всё ещё казалось, что он может выкурить целую пачку, не сходя с места, но студент заставил себя остановиться. Доминик хорошенько огляделся, уже начиная клацать зубами от холода. Ему хотелось бы пройтись, поэтому он попытался нащупать номерок в карманах, но, чертыхнувшись, понял, что потерял его. Доминик постоял на улице ещё немного - идти обратно в аудиторию ужасно не хотелось, ведь под аккомпанемент спокойного, размеренного голоса лектора он мог заснуть и не проснуться ещё как минимум пару часов, - и выкурил ещё одну сигарету.
Стараясь по возможности побыстрее докурить, Доминик подскочил, когда его плечо сжали холодные пальцы.
– Держите, – мистер Беллами протянул Доминику его верхнюю одежду, а сам раскрыл зонт, пока студент пытался не слушающимися руками натянуть на себя короткое пальто. Остаток сигареты дымил ему в глаз благодаря ветру. Преподаватель осторожно потянулся пальцами к его лицу, другой рукой держа раскрытый зонт, и Доминик замер, глядя прямо – от неожиданности сбилось дыхание, – он так и застыл, запутавшись в рукавах собственного пальто. Мистер Беллами, даже не коснувшись его губ, отнял фильтр и выбросил его в мусорку одним прицельным движением.
– Не валяйте дурака, – он был недоволен, придерживая свободной рукой ворот пальто, чтобы Доминик мог, наконец, нормально вдеть руки в рукава.
– Куда бы я делся, – ответил на незаданный вопрос Доминик; его куратор просто волновался.