Он не забывал смотреть преподавателю в глаза, когда тот тихо мычал себе под нос мотив песни, и создавалось впечатление, что больше никого в зале и не было (на самом деле, присутствовало около тридцати человек). Доминик улыбнулся ему со всей уверенностью, прежде чем пронаблюдать небольшую сценку, затем быстрым шагом направился за кулисы по боковой лестнице. На самом деле, было не так уж и плохо поучаствовать во всём этом, да и вовсе не затруднительно – импровизировать он всегда умел, двигался хорошо, да и роль была довольно почётной.
По сценарию, у факультета было несколько духов, якобы хранителей. Мистер Беллами был сама Мудрость, и Доминик не уставал намёками подшучивать над этим, заставляя своего преподавателя закатывать глаза; девушка, которая ходила к логопеду (он так и не смог запомнить её имя), была сама Ответственность, и что же оставалось в облике идеального учителя?
– Мистер Креатив, – прыснул неизвестно откуда возникший рядом Нестер.
– Ой, заткнись, – фыркнул Доминик.
– Музыка пошла, твой выход.
И Доминик вышел.
Считая это разминкой, разогревом перед понедельником, ведь Эдвард опять собрался затащить его в какой-то особенный гей-клуб. От этого Доминик едва ли не рассмеялся, выводя пассажи и прогибаясь, прежде чем начать огибать в танце троицу, уже стоящую на сцене. Мистер Беллами явно ожидал чего-то другого – в его глазах действительно плескалось удивление, и он даже не скрыл его, как обычно, под маской. В конце концов, Доминик остановился по правую руку от него, набаловавшись за полторы минуты вдоволь, и мистер Беллами был первым, кто зарукоплескал, поднимая небольшую волну свиста и хлопков от тех, кто пока что отдыхал в зале.
– Хорошо хоть слов у меня нет, – шепнул преподавателю Доминик, на что тот шикнул с не слишком убедительной укоризной. Ховард тайком прислонился к его плечу, вдыхая знакомые нотки парфюма. Дыхание от танца сбилось, и, пока мистер Беллами декларировал свою часть слов, он пытался не сопеть слишком громко заложенным носом, дабы не вводить никого в заблуждение. Курить надо было меньше, только и всего.
– Вы никогда не говорили, что так великолепно танцуете, – шепнул Беллами, хмыкнув.
– Touche.
Когда им всё-таки было позволено спуститься со сцены, мистер Беллами сразу же, если можно было так вообще выразиться, повеселел, нащупывая рукой что-то в кармане своего пальто. Доминик не мог решить, бежать ему домой, чтобы всё успеть, или же пойти за мистером Беллами и посметь покурить с ним. Преподаватель успел испариться, пока Доминика остановила компания из малознакомых девушек, от которых он отбился парой стандартных фраз и поцелуев в щёку, но, выйдя из здания, так и не смог найти Беллами.
Но в тот день всё действительно было странно, и Доминик, решив завернуть в туалет, вновь налетел на Беллами за поворотом, вдобавок ко всему наступив тому на ногу.
– Je m’exuse! – на автомате выпалил он.
– Ca va aller, je vais bien, Dominique, – глаза преподавателя казались слегка расширенными. Последовала неловкая пауза, которую он сам же и прервал строгим: – Au revoir.
– Au revoir… a mardi alors, monsieur.[**]
Но судьба ещё не завязала с шутками.
_____________________________________________________________________________________________
[*] – Не желаете ли немножко перекурить? (покурить+переговорить, шутливо)
[**] – Прошу прощения!
– Я в полном порядке, Доминик. До свидания.
– До свидания… точнее до вторника.
========== О декадансе ==========
Эксетер встретил их проливным дождём и серыми полями Шиллингфорд Аббот, но и они казались приятнейшим пейзажем после бесконечного Дартмутского Парка, который протянулся на почти сорок миль. Эти чёртовы деревья уже начинали сводить Доминика с ума, но в машине было тепло и приятно пахло ванилью, и он то и дело наливал себе чай в крышечку от термоса, прислушиваясь к басам песен, которые находил у Эдварда на телефоне. Водил Эдвард неважно, хотя и не было опасности попасть на штраф по объездной, но всё же слякоть на дорогах не внушала Доминику уверенности в его водительских способностях.
Харрисон ещё пытался развлекать себя первые двадцать минут пути, подпевая играющим песням, но после как-то погрустнел, уставившись ровным взглядом на дорогу. Доминик изредка спрашивал у него разную ерунду чтобы убедиться, что Эдвард не нырнул в себя окончательно. Тем не менее, у них ещё были планы на день.
– Мистер Беллами сказал, у тебя невычитка. Ты платил за отработку? – спросил Доминик, не в силах скрыть свою обиду на Эдварда и его безответственное отношение ко всему, что не касалось его болезненных чувств к мистеру Беллами. Последнему, тем более, в любом случае было неприятно, вне зависимости от того, знал он причину подобной реакции или нет.
– Да, платил, – Эдвард вздохнул так, будто уже приготовил себя к двухчасовой лекции о собственной безалаберности.
– Надеюсь, больше эксцессов не намечается? – съёрничал Доминик.
Эдвард почесал затылок и покачал головой.