Он хотел спросить что-то у одной из этих фигур, но не помнил, что; голова казалась котелком, наполненным расплавленной лавой, и пока он не получит свою разрядку, лучше ему не станет. Это было единственным, что кристально ясно вырисовывалось посреди всех остальных чувств. Их не осталось особенно много, надо было заметить – все они крутились около дикого возбуждения. Ему казалось, что если его коснётся хоть кто-нибудь, он кончит от одной только перспективы.
Как давно он не обращал внимание на свой же пол, этот срок казался упущением. Доминик шёл дальше по помещению - оно, вероятно, вело куда-то ещё, кончики пальцев по гладкой панели стены. Но вдруг – шорох – пальцы наткнулись на кого-то вполне определённо живого и такого горячего на ощупь.
Незнакомец пригляделся, прижался поближе, медлительно вплетая свои пальцы в сухие от лака волосы Доминика, и он бы даже удивился, что не пропотел до корней, если бы был в трезвом уме.
Ему не нравились эти трицепсы, а незнакомец то и дело поигрывал мышцами под его касанием, и Доминик покривился, но почти что удивлённо охнул, когда его схватили обеими ладонями за задницу. Тут он не выдержал сам, припадая с поцелуем к мягким губам.
Не успел он войти во вкус, как за спиной раздался басовитый смешок.
– Парни, отойдите от входа, да и свет бы включили, – эти пальцы, – во избежание казусов.
Посмеявшись собственной шутке, секьюрити ушёл, видимо, тоже отправляясь на поиски кого-то, с кем можно было провести ночь без сожалений.
Вдруг его незнакомец резко отстранился, завидев кого-то, кто-то толкнул Доминика и вдруг он оказался в другой паре рук, но к этому он почему-то был готов куда больше. Эти руки ухватили его за бёдра так, будто ждали его весь вечер. Он тайком закинул таблетку под язык, притягивая нового «друга» за шею и бесстыдно подставляясь, открывая рот и… Физическое напряжение внезапно накрыло его с головой, оказалось таким сильным, что он тёрся пахом об этого человека в абсолютно пошлой манере. Этот нравился Доминику куда больше: у него холодные руки и жадные губы. Он божественно целуется.
И никаких ужасных гор мышц.
Ховард издал один тихий, низкий стон, снова притягивая к себе незнакомца и целуя. Он попытался протолкнуть ему таблетку, но человек, мужчина, резко выхватил её и сплюнул на пол, за долю секунды возвращаясь к своей добровольной жертве. Оказавшись плотно прижатым к стене, Доминик почувствовал приятные, ледяные пальцы под резинкой своих джинс. Другая его рука не отпускала левую ягодицу Доминика, и он не мог даже подумать, что может быть как-то лучше.
Поддразнив парой касаний, правая рука тоже отправилась на задницу Доминика, и он всхлипнул от невыносимого желания, которое терпеть уже не было сил. Он приложил свою влажную ладонь к его паху, но мужчина не был полностью эрегирован, и это ввело Ховарда в исступление. Он отодрал чужие губы от своей шеи и впился в них с новой силой. Ему не давали долго хозяйничать, перенимали инициативу и вжимали в стену, вызывая приступы беззвучных, удушливых стонов. Он не мог дышать, не мог отпустить эти волосы. От него пахло дождём и чем-то тёплым.
Чужие руки сжимали его задницу так по-хозяйски, будто делали это уже множество раз, тем самым вжимая его пах в свой и создавая невыносимо приятное трение. Поцелуи пылали на шее, перемежаясь с ласками пальцев, которые снова пробрались под пояс джинс. Доминик подавался бедрами вперед, постанывая в поцелуй, но мужчина избегал долгих касаний губ, вместо этого предпочитая посасывать кожу шеи и плеч, когда сдвигал холодным носом майку то с одного, то с другого. Дыхание не в пример рукам было горячечным, от чего лихорадочно трясло и разгоняло по крови вожделение. Доминик никогда не думал, что можно так хотеть того, кого он даже не видел.
– Продвигайтесь в рест-зону, пожалуйста, – проговорил кто-то другой. Свет был столь резким, что казалось, он вот-вот выколет Доминику глаза.
Но в следующую секунду, тонущий в собственном океане вожделения, этих жёстких волосах и приятном запахе сигаретного дыма и дождя…
– Ау, – выдохнул он, когда его моментально толкнули и вжали в стену, оставаясь на расстоянии вытянутых рук. Плечи моментально откликнулись на такую грубость, начиная ныть. Он открыл глаза, чтобы всё кругом пошло пятнами, в том числе и лицо перед ним. Доминик сфокусировал взгляд после одного короткого и резкого шлепка по щеке. На секунду сердце Доминика кануло куда-то в пол, ушло безвозвратно, когда его сверлил строгий взгляд этих ледяных глаз.
– Мистер Беллами?
Мужчина схватил его за руку и потащил куда-то влево, мимо того долговязого идиота, который додумался включить свет. Доминик недовольно плёлся следом. Собственно, какого чёрта? Его руки были такими…
– Что это была за дрянь? – холодно спросил он, втягивая Доминика в туалет и закрывая дверь на два оборота, благо, внутри никого и не было.
Ховард начинал чувствовать себя неважно, оглушённый и ослеплённый светом, а ещё ужасным, потрясающим до глубины души, если она у него вообще осталась, желанием.