Ехать было скучно. Беллами молчал, и Доминик некоторое время наблюдал, как огоньки трассы прыгают по его рукам, после чего мужчина решил включить маленькую лампочку верхнего света. Видеть отражение в стекле было не легче. Излишне острые скулы, нос на левую сторону кривоват, ясный взгляд и прямые полоски бровей – всё это складывалось в столь идеальную картинку, что Доминик не мог поверить, как он отказывался замечать это раньше.
А эти тонкие, требовательные губы…
Он и сам не понял, в какой момент начал дрочить себе прямо на заднем сидении машины своего преподавателя, натыкаясь на его взгляд в зеркале заднего вида, пытаясь сказать одними только глазами всё, что не желало формулироваться даже в мысли, не то чтобы в слова.
– Tellement dur, tellement chaud, mon maître [*], – пробормотал Доминик, улыбаясь почти что мстительно. Он услышал. И понимал, что такая мелочь, как социальное положение, Доминик вряд ли остановит. Она и не останавливала, пока он наслаждался собственными ласками и представлял эти самые холодные руки во всех самых необходимых местах.
Холодное отражение в стекле, такой же холодный взгляд, сам он казался если и не каменной статуей, то точно ледяной. Безотрывно смотрел на дорогу, больше ни разу не отвлекаясь. Доминик скользнул одной рукой ниже, жмурясь, когда прошёлся пальцами между ягодиц и пару раз надавил, продолжая откровенные ласки. После этого ему не понадобилось много времени, чтобы кончить. Он едва собрался с силами, чтобы натянуть резинку трусов до приличного уровня, и тут же задремал.
Очнулся он уже когда повеяло свежим и сырым воздухом. Хлопнула дверь. Мистер Беллами вышел, обойдя машину, и почти что силком вытащил Доминика. Тому понадобилось около минуты, чтобы обрести контроль над своими конечностями – он уже отходил от таблеток.
Преподаватель смотрел на него с укоризной, с негодованием, с отчуждением, но было в его глазах это нечто, то, что позволяло Доминику пытаться дальше. Он повис на мужчине снова, прикрывая свои желания беспомощностью – теперь ему хотелось, чтобы мистер Беллами увёз его с собой. Не важно, куда. Куда угодно. Только не оставил в этой треклятой бетонной коробке с окнами.
– Мистер Беллами, – шепнул Доминик ему в волосы.
– Всё хорошо. Идите, вам нужно поспать, – Беллами похлопал его по спине и легонько провёл вверх, поглаживая плечи. – Идите.
– Хорошо, – Доминик развернулся так резко, что чуть не упал.
В пару неловких шагов он добрался до двери, оглядываясь на мистера Беллами всё то время, пока выискивал в кармане ключ. Тот стоял в своём пиджаке под дождём, который они оба уже давно перестали замечать, и смотрел так странно, что у Доминика в который раз за эту ночь что-то ёкнуло.
Он пробормотал «au revoir» одними только губами, зашёл в дом, пытаясь на ходу развязать шнурки, и оперся о захлопнутую дверь изнутри, часто дыша. Спустя примерно полминуты он услышал ворчание мотора и мокрый отзвук шин.
– Au revoir, mon maître, – с насмешкой проговорил он вслух, громко, а на следующем шагу споткнулся о развязанные не до конца шнурки.
Тупая боль окатила его с ног до головы, и он потерял сознание на пороге лестницы, надеясь в последние секунды, что это не смертельно.
______________________________________________________________________________________
[*] Пупырка
========== A Look Aside: О мисс Манипенни ==========
Комментарий к A Look Aside: О мисс Манипенни
некоторое подобие приквел-стори, которая уже упоминалась в первом акте. образ келли очень романтичен, так что от такой небольшой конфетки удержаться почти что невозможно. и кстати, песенку можно найти (miss Moneypenny в исполнении Молко и Ко <3)
Они приходили и пили пиво. Хольстен, каждые выходные. Сначала сидели за дальней стойкой, а после подобрались ближе и выглядели донельзя смешно. Огромного роста молчаливый молодой человек и совсем ещё паренёк, с литрами лака на ёжике волос.
Оба – учители. Молчаливый, кстати, из её же части потока. Обычно в пятницу вечером у Келли было немного работы, а вот если смена попадала на воскресенье, а не на субботу – вечно какие-то студенческие попойки, корпоративные танцы, музыкальные вечера любителей без какого-либо таланта и даже намёка на него. Иногда ей удавалось уговорить Крейга и ребят, чтобы поиграли пару вечеров, почти что за бесплатно, и она никогда не говорила, из чьего кармана проставляет им выпивку. Обычно сходило с рук.
Обычно она ставила два пива на стойку - они всё время пили из бутылок, как будто воображали себя в каком-то кино. Потом Ховард подошёл прямо в университете с простым «Эй, да ты же та самая мисс Манипенни!». Его высокого друга с ним обычно не было видно.
Доминик всё время покупал кофе, у него всегда были сигареты, он всегда строил из себя крутую детку, всегда имел в кармане лишнюю историю и полезного знакомого в стенах учительского колледжа. Но почему-то она никак не могла сказать ему, чтобы они переселялись в своих посиделках поближе к ней, ведь по вечерам пятницы было так невыносимо скучно.